Он повернулся к сестре. В животе все неприятно сжалось.
– Ты задела чувства Лауры. Я застал ее в слезах.
Сан нахмурилась.
– С чего ей плакать?
«Уму непостижимо», – пронеслось в голове у Джека.
Он оперся о перила, готовясь высказать все, что думает. Ничего, если потом он об этом пожалеет.
– Послушай, Сан! Я не хочу, чтобы Натти росла, считая, что вправе говорить все, что ей заблагорассудится, совсем не заботясь о чувствах других людей.
Сан вздрогнула, плотнее сжав губы.
– Я не могу вести себя по-другому.
– А ты постарайся.
В глазах сестры сверкнул гнев, внезапно сменившийся чем-то другим.
– Минуточку! Ты что, на самом деле влюбился в няню?
Этого еще не хватало! Джек вздохнул.
– Сан! Ты давно ревнуешь Натти к Лауре.
Сестра замотала головой, словно сказанное было полной чушью, и устремилась к своей машине.
– Позвони, когда поумнеешь, – повернувшись, гневно бросила она через плечо.
Тяжело вздохнув напоследок, Джек заторопился назад. Лауру он застал у кухонной раковины. Руки приподняты. Глаза красные. Взглянув на Джека, она с трудом выдавила из себя подобие улыбки.
– Извини, – попытался он ее утешить. – Не слушай ее.
Они стояли, не зная, что предпринять. Дверь, ведущая в спальню Натти, оставалась закрытой. Видимо, девочка успела чем-то увлечься.
Неловкую тишину Лаура нарушила первой:
– Я не знала, что ты расстался с Анджелой из-за меня. Это моя вина, Джек.
– Нет, не твоя.
Она смотрела на него с видом потерявшегося ребенка.
– Мне надо домой.
Лаура скользнула мимо него. Джек схватил ее за руку. Остановившись, она посмотрела ему прямо в глаза.
– Отпусти, Джек.
– Давай лучше все обсудим, – разжимая пальцы, предложил он.
Она отрицательно покачала головой.
– Разговор ничего не изменит.
– А вдруг? – настаивал Джек.
– Лучше не надо, – сказала она, прежде чем покинуть его дом.
Когда Эрни выписали из больницы, Келли навестила его в офисе. Помимо поздравительной открытки она принесла с собой кекс с низким содержанием растительного белка, сахара и жиров.
Сидя за столом, Эрни с нескрываемым скепсисом оглядел кекс.
– Это чтобы диета не казалась такой уж страшной, – приободрила его Келли.
– Вот и замечательно.
Он принялся читать открытку.
Келли присела напротив. От ее внимания не ускользнуло то, как сильно Эрни сдал за последнее время. По крайней мере он в хорошем расположении духа.
Закончив читать, Эрни немного смягчился.
– Ну что ж, я опять в деле, – откашлявшись, произнес он.
– Обеими руками за, – сказала Келли. – Дело еще не закончено.
Они поговорили немного о разных пустяках. Неожиданно Эрни нахмурился.
– Кстати, как там насчет той девчонки?
– Мы сдали ее файл в архив, – стоя в дверном проеме, отозвалась Синди.
Эрни повернул голову к Келли.
– Она – твоя копия.
– Ну, разве что в темную ноябрьскую ночь…
Эрни нахмурился.
– Я хочу еще раз взглянуть на нее.
Келли напряглась. Ей неприятно было думать, что старик потерял свой нюх еще прежде, чем его забрали в больницу. Синди вытащила папку с бумагами и положила ее на стол. Эрни взял папку и развернул ее.
– Да… это Натти из Вустера…
Келли сидела и ждала, когда он сам поймет, как сильно прежде ошибался. Натти просто никак не могла быть ее Эмили.
– Ты ее проверяла, как обычно? – проворчал Эрни.
– Мы больше не будем этого делать.
Старик недовольно хмыкнул. Перелистывая страницы, он задержал на чем-то свой взгляд, а затем передал папку ей.
– Я что-то пропустил?
«Много чего», – подумала Келли.
Она взяла папку и едва не задохнулась, когда ее взгляд остановился на фотографии Натали Ливингстон. Маленькая кареглазая черноволосая девочка. Нет, в тот день она видела другую.
– Кажется, это я напортачила, – чуть слышно произнесла она.
Какая грубая ошибка!
– Значит, мы опять в деле, – с довольным видом произнес Эрни.
Келли обменялась разочарованным взглядом с Синди. Она почувствовала себя полной дурой, но в то же самое время в ее душу нахлынули теплые волны надежды.
Оставив Эрни медленно входить в рабочую колею, Келли переписала номер телефона авиашколы Джека Ливингстона и покинула офис. Позвонив своему боссу, отцу Мелоди, она быстро обо всем договорилась. Поскольку в период стажировки Келли работала по субботам, она надеялась, что ей позволят немного изменить свой рабочий график. В конце концов, она часто задерживалась на работе до половины седьмого.