Дэй нахмурился, понимая, что мой братец неимоверно прав, но тут со стороны огненного сектора раздалось зычное возражение:
– Клан Фаерфолла готов поручиться за этого молодого человека!
– Клан Ласотара поддерживает соседей, огненных демонов, – выступил из толпы пропадавший все это время Айнон. Как?! Как это все могло происходить наяву?
– Это еще почему? – делано удивился Дойл, не желая сдавать позиций.
– Магия мальчика еще при рождении была усилена магией демонов Огня. Печать клана Фаерфолла рассекает его бровь!
– Я подтверждаю это, – добавил Айнон, – поскольку Фаерфолла приводил в покои водной королевы мой отец!
По залу пробежался шепоток. «Сын Дария Маерийского?» – раздавалось со всех сторон, и гул этот отнюдь не выглядел одобрительным.
– Ну а ты что скажешь, дорогая сестра? – ухмыльнулся Дойл, наконец–то давая мне право слова. Дэрий молча смотрел на меня, ни словом не давая возможности запретить ему участвовать.
Я колебалась. Зная, на что может быть способен Дэй, я также знала и то, из чего сделан мой брат. Несмотря на его молодой возраст, воином он показал себя отличным. И все же…а вдруг это была не игра, и Дэю действительно стало необходимым доказать свои чувства ко мне? Зажмурившись, что было силы, я выпалила:
– Позволяю поединок!
И увидела расцветшую на лице Дэя улыбку. Неужели я все сделала правильно?
Дойл, не мешкая, взял соратника за руку, и в следующее мгновение они исчезли из вида. Зал снова погрузился в молчание, пока оба моих деда, наконец–то, не решили разогнать тоску, приказывая вновь играть музыке. У меня зуб на зуб не попадал, когда сзади обхватили надежные папины руки.
– Ты маму прости, – извиняющимся тоном произнес он. – Ей сейчас…сложно мыслить логически. И за Дэрия не переживай. Я уверен: он не стал бы соглашаться на бой, в результате которого не был бы уверен.
– Пап…что–то расхотелось веселиться, – вздохнула я. – Пойду к себе…
Я мельком взглянула на ошарашенных поступком Дэрия друзей. Как и они, я тоже не верила, особенно после нашего расставания, что он вообще еще хоть раз решит заговорить со мной. Послав им вялую улыбку, я тоже из зала исчезла. Мне стоило привести мысли в порядок.
Глава 8
Время тянулось бесконечно долго. Кормилица с озабоченным видом принесла целый поднос с едой и, поставив его на стол, прекрасно понимая, что я не возьму ни крошки, с печальным вздохом удалилась. Я не металась по комнате, не выглядывала наружу, просто забилась в самый темный угол сбоку от окна, усевшись на полу и подтянув к себе колени. Поединок с Дойлом наконец–то дал о себе знать, и я, откинув голову назад, попыталась хоть немного отдохнуть. А еще – готовилась к самому худшему исходу: покинуть владения деда в случае победы брата. Нет, шутка зашла слишком далеко. Пора было прекращать это безумие. Я уже была одета в походный вариант – осталось только дождаться результата встречи Дойла и Дэя. Только вот, кажется, усталость дала о себе знать – я все же заснула.
Очнулась я от легкого скрипа двери. Не узнать фигуру огневика было невозможно – брат был шире в кости и смотрелся массивнее. Подавив стон, я попыталась встать навстречу Дэю, но не успела: он рухнул на колени передо мной и, не дав сказать ни слова, притянул к себе, неистово целуя. Я отвечала не менее яростно, касаясь губами каждой клеточки на его лице, а когда ощутила соль на губах, поняла, что позорно лью слезы от счастья.
– Живой… – выдохнула я, когда мы остановились, чтобы перевести дыхание.
Дэй положил голову мне на плечо, и в его уставшем голосе я услышала улыбку:
– Вы все же родственники. А я обладаю уникальным умением выводить вас из себя.
Я запустила руку в собранные в хвост волосы, позволяя себе шалость и распуская стягивающий их жгут:
– Спасибо…теперь ты можешь возвращаться. Я ценю твой поступок и никогда его не забуду.
В самом деле, мы ведь расстались. Если даже танец был в память о прошлом, соединяющем нас в спайку, то мое спасение от неминуемого брака точно нельзя было рассматривать никак иначе, кроме как доброй волей.
– Иви… – его лицо вмиг оказалось напротив моего. – Ты не поняла.
– Что? – удивилась я.
– Я пришел…за тобой.
С этими словами Дэй, уже не скрываясь, начал заваливаться на меня, а я, охнув, постаралась применить все свои целительные знания, чтобы убедиться, что он не ранен. Нет, просто лишился кучи сил, ему требовался отдых. Только вот перетащить Дэя на кровать вряд ли получится…
Я устроила его голову на своей груди, поверх накинула покрывало из тьмы. В таком положении мышцы грозились затечь, но я совсем этого не боялась. Я боялась того, что неправильно расслышала его последние слова. Он сказал, что пришел за мной. И сейчас – здесь, со мной – остался. Могла ли я думать, что расставание закончится этим?
Я и сама провалилась в сон, убаюканная надежным теплом Дэя. Разбудили меня его легкие поцелуи. Теперь уже не он, а я лежала, прислонившись к нему, и кольцо сильных рук казалось лучше всякой колыбели. Я развернулась так, чтобы подставить губы ласкам огневика, и была незамедлительно награждена за находчивость. Потом, когда мы пресытились первой встречей, а я свернулась в объятиях Дэя комочком, над головой раздался его хриплый шепот:
– Прости меня.
Я думала некоторое время, прежде чем отреагировать. Наконец произнесла то, что показалось самым правильным в данный момент:
– Я последовала совету и узнала об истинной истории твоего отца и моей матери. Мне кажется, Дэй, ты взял на себя слишком тяжелую ношу. Но это твое право и твой выбор, и это характеризует тебя как человека, понимающего последствия любого своего шага. Мне не за что тебя прощать, – я, наконец, подняла на него глаза. В предрассветных сумерках оно казалось особенно красивым. Вся ночь в его объятиях – как же это было хорошо! – Главное, чтобы ты сам себя простил и решил идти вперед, не оглядываясь на прошлое.
– Слова истинной принцессы Жизни, – улыбнулся огневик. – В любом грехе она видит спасение.
– За твоей душой грехов нет, – возразила я.
– Есть, – он обрисовал кончиком пальца контур моего лица. – Я слишком долго держал тебя на расстоянии, в то время как мы оба давно могли бы быть счастливы.
– Я буду счастлива по–настоящему, когда мы с тобой очистим от еды вот тот поднос, – хитро улыбнулась я, показывая нужное направление. – И перенесемся в академию. Мы ведь уже можем это сделать? Ни минуты лишней не желаю оставаться среди этих заговорщиков!
Дэй только усмехнулся, и завтрак прошел, будто мы не расставались после диких земель. Теперь, когда я была в курсе обоих его даров, подогреть остывшую за ночь пищу не составило труда, затем я отправила его освежиться перед путешествием. Переноситься договорились к мужской части общежития, поскольку там сейчас было меньше народа, а Дэрию после схватки с Дойлом необходимо было еще и переодеться. Я благоразумно отправила вестник отцу. Если мама действительно так себя чувствует, что плохо поддается контролю, руководить разумной частью семьи стоит ее истинному главе. Я предупредила, что возвращаюсь в академию.
Взявшись за руки, спустя мгновение мы оказались у внутреннего входа в башню и, не сговариваясь, помчались наверх. Все дело в том, что начинался рассвет. Первый рассвет, который мы встречали, бодрствуя.
Завалившись в комнату, мы подбежали к окну и замерли на месте, прижавшись друг к другу. Дэй обхватил меня со спины, и, чем выше поднималось солнце, тем крепче и жарче становилось его объятие. Увидев все, о чем мечтала, я развернулась в кольце рук огневика, а когда встретилась с ним взглядом, поняла, что уже не смогу оторваться. Ладони обхватили его лицо, поцелуй вышел глубоким и чувственным. Теперь, став с ним одним целым, я уже не боялась происходящего, и когда из–под моих штанов начали вытягивать подол сорочки, я с удовольствием освободила Дэя от куртки и рубашки. От штанов меня освобождали с особым издевательством, прокладывая дорожку поцелуев по низу живота. А когда мы оба остались обнаженными, не добрались даже до диванов по бокам от окна: Дэй просто подхватил меня под бедра, помогая обвиться вокруг его талии, и прижал к стене. А дальше рывком заполнил изнутри, вызывая довольный стон и замирая на целое мгновение вечности. Как раз чтобы мне хватило времени вцепиться руками в его плечи и начать двигаться вместе с ним. Это было сущее безумие, которое, казалось, никогда не закончится. И чем дальше заходил Дэй, тем сильнее отвечала на его ласки я, желая лишь одного: слиться с ним в единое целое и никогда больше не расставаться. Потом, когда он напрягся и совершил внутри последнее движение, я, разгоряченная, взмокшая и невероятно счастливая, прикусила кожу на его шее, вызывая довольное урчание.