Займись чем-нибудь. Безделье — удел дьявола.
Морган улыбнулась от воспоминания слов своей приемной матери. Конечно, Виккане не верят в дьявола или сатану, в какой бы то не было форме. Но когда ты занят — тебе не больно. Занятие делом помогает думать. И, возможно, она сможет собрать ингредиенты для более сильных отражающих зло заклинаний.
Одна из стен рабочего кабинета Морган была увешана полками от пола до потолка. На них располагались все ее магические принадлежности от набора кристаллов и драгоценных камней до экстрактов масел, засушенных растений, молотой коры, зачарованных свеч и рун, а также ладан. Здесь же находились четыре серебряные чаши Мэйв, отполированные и сверкающие, готовые к использованию. Атаме клана Риордан хранился в обшитой бархатом коробке, которую давным-давно Морган купила специально для него. Зеленая шелковая мантия Мэйв лежала аккуратно сложенная и завернутая в тонкую оберточную бумагу.
Было нелегко разговаривать с Мойрой о Кэле сегодня днем. Может быть, не настолько тяжело, как она боялась, но всё же трудно. И как бы отвратительно не было ее прошлое с Кэлом, будет в тысячу раз тяжелее рассказать Мойре о Карьяне и Хантере. Калэм знал о Карьяне и кое-что о Хантере. Обсуждение же с Мойрой своего прошлого — своей жизни — было гораздо более обескураживающим и болезненным. До этого Морган думала, что со временем станет проще. Что в определенный момент она поймет, когда Мойра станет готова узнать о ее прошлом. Однако ожидание не сделало правду легче. Морган помнила, каково ей было узнать, что она незаконнорожденная дочь Карьяна МакЭвана. Это ударило ее в самое сердце, заставило сомневаться в себе так, как никогда раньше. Ведь если она являлась дочерью невероятно злого ведьмака, означало ли это, что ее собственное погружение во тьму неизбежно? А после она поняла, что борьба оставаться на стороне добра должна вестись постоянно.
Она и велась, и не только потому, что Морган — дочь Карьяна. Каждый день каждому отдельному человеку снова и снова приходится выбирать добро. Каждый день любой человек может занять одну из двух дорог. И каждый конкретный человек несет личную ответственность за сделанный выбор. Решение Морган работать со светлой магией не являлось простым одномоментным выбором, сделанным в начале ее карьеры и впоследствии забытым. Искушение было постоянным. Это был выбор, который требовалось делать непрерывно, вопреки нужде, гневу или желанию. Были времена, когда Морган точно знала, что способна по-настоящему повлиять на кого-то, что реально может изменить чью-то жизнь, однако поступить так означало использовать неправильную магию. И также были времена, когда Морган отчетливо замечала, как ее магическая сила существенно возрастает при использовании какого-либо определенного заклинания или проведении определенных ритуалов. Если бы она стала настолько сильнее, то могла бы творить гораздо больше добра. Она ведь всегда использовала свои силы во благо. Она смогла бы защитить свою семью намного надежнее. Смогла бы многократно увеличить собственную защиту. Но для получения такой степени силы ей придется заплатить работой с темной магией, даже если это потребуется лишь на короткий отрезок времени. А эта цена была слишком высока. Воспоминание о том, как Дэниэль Найэлль был изможден и разбит после создания портала в мир мертвых «бит деарк», вспыхнуло в мыслях Морган.
Раньше ее действительно привлекала темная магия. Она не могла гордо поднять голову и заявить, что следование заповедям Викки и соблюдение тройного закона даются легко. Морган слишком хорошо знала подчиняющее воздействие искушения и страсти внутри нее, и поэтому была способна заставить себя сражаться с ними.
Так было потому что она была человеком или потому что была дочерью Кьярана? Как легко Кьяран проскользнул в темноту в те далёкие годы?
В действительности, Морган унаследовала от Карьяна больше, чем готова была показать другим. Единственным способом побороть эту часть себя было твердо взглянуть на это и вступить в лобовую атаку. В настоящий момент Морган надеялась, что она лучше Карьяна, устойчивее чем он к соблазну, что и проявлялось, когда она находилась в критических ситуациях.
Морган должна была остановиться на мгновение. Кьяран. Она опустила голову на руку и потерла лоб. Потом отпила глоток сока.
Он умер через четыре года после того, как Морган наложила на него связующее заклинание и позвала Хантера лишить его магических сил. От воспоминания этого парадоксального зрелища у нее до сих пор сжимался живот. Лишение ведьм магических сил никогда не проходит гладко и просто. Пятнадцать лет тому назад это было распространено — в настоящее время Новая Организация отдавала предпочтение реабилитирующим, перевоспитывающим, ограничивающим методам. Но лишить сил Карьяна против его воли — это было, словно наблюдать, как человека выворачивают наизнанку. Он так и не восстановился после той травмы… да и немногие ведьмы восстанавливались после такого. Для кровной ведьмы остаться без магических сил, без блаженства единения с миром, с самим с собой… — лучше умереть. Лишь в настоящее время некоторые члены Новой Организации стали пытаться разработать ритуалы и заклинания, которые смогли бы возвратить хотя бы в ограниченном виде магию ведьмам, лишенным ранее магических сил.
Что касается Карьяна — сказать, что он так и не восстановился — ужасное преуменьшение. После того, как он был осужден и отправлен в Борак Мин — что-то типа дома отдыха в южной Ирландии для ведьм, лишенных сил — он просто перестал существовать.
Лишь однажды Морган ездила навестить его: примерно через восемь месяцев после его прибытия в Борак Мин. От этого воспоминания она съёжилась и чуть не уронила маленькую бутылочку с розоватой жидкостью, которую держала в руке. У нее осталось так много ран и запутанных чувств, связанных с ее собственными поступками и поступками Карьяна. Она узнавала себя в нем: ее неудержимо тянуло к нему, к ее красивому, могущественному отцу. Он был очаровательным и обольстительным, когда хотел чего-то добиться. Когда-то он любил ее и гордился ею, видел в ней гораздо больше потенциала, чем во всех остальных своих детях. Но чтобы искренне заслужить его абсолютную любовь, Морган должна быть выйти из света и навсегда погрузиться во тьму.
В Борак Мине дежурная ведьма привела Морган к Карьяну, в закрытый внутренний двор. Бледно-персикового цвета отштукатуренные стены были покрыты всеми видами растений, каждое из которых было отобрано за его аромат и красоту. Травы и розы росли повсюду, согретые солнцем, источающие свои запахи в теплый воздух. Они все были заколдованы, чтобы не содержать в себе магии и быть бесполезными для любых заклинаний. Просто на всякий случай.
Неслышными шагами по пыльной тротуарной плитке Морган подошла к нему, и он подскочил: один из ужасных эффектов лишения ведьм сил — это то, что они больше не чувствуют приближающихся к ним людей и часто оказываются застигнутыми врасплох. Ему потребовалось несколько мгновений, чтобы узнать ее. Морган была шокирована и поражена его внешним видом. Он невероятно много потерял в весе и выглядел истощенным и опустошенным, даже хилым. Его волосы, вместо богатых каштановых лишь с несколькими серебряными прядями, стали почти полностью белыми. Но самое страшное — его глаза изменились кардинально. Их ореховый цвет, который когда-то был таким же, как и у Морган, превратился в бледный, пятнистый оттенок, в котором, казалось, странным образом светился слабый огонек.
«Ты». Морган скорее почувствовала, чем услышала его, смотрела на непонимающий, нечеткий блеск его почти бесцветных глаз.
«Мне жаль», — ухитрилась выдавить из себя Морган. Эти трогательные неадекватные слова должны были выразить: «Мне так ужасно жаль, что ты оказался таким злом. Жаль, что ты мой отец. Жаль, что ты убил мою маму. Жаль, что я помогла запереть тебя здесь. Жаль, что кто-то, способный быть прекрасным, сильным и мудрым, вместо этого выбрал стать безнравственным и разрушительным. И несмотря на всё, жаль, что мы не смогли стать настоящими отцом и дочерью так, как каждый из нас хотел».