Мойра вздрогнула. Первым, что ей надо будет сделать после инициации, так это выучить заклинание абсолютного исчезновения. В чем смысл быть ведьмой, если не можешь спрятаться в глупых, а возможно даже в страшных, ситуациях типа этой?
«Привет», — сбивчиво сказала она, слезая с велосипеда. «Я просто была на улице, и…»
«Ты расстроена,» сказал Иэн. «Что произошло после того, как я уехал? Ты можешь зайти и рассказать мне?»
Мойра помолчала, терзаясь сомненьями. Что-то тянуло ее к Иэну — она приехала сюда, хотя определенно знала, что это опасно. Ведьмы должны доверять инстинктам, так? Как бы то ни было, если Иэн или его мама собирались причинить ей вред, то они могут сделать это сейчас независимо от того, поедет ли она домой или останется. Со вздохом Мойра открыла садовую калитку и встретила Иэна на дорожке. «Полный кошмар», — призналась она. «Мне нужно было выбраться оттуда на время».
Иэн улыбнулся ей. «Я рад, что ты здесь. Я так рад, что ты подумала, что я могу помочь.» Он положил руки ей на плечи и крепко обнял, поглаживая ей волосы и прижав свою голову к ее.
Сердце Мойры растаяло. Ее волосы и куртка застыли от тумана, однако сейчас, когда он обнимал ее, согревал ее, дарил ей поддержку и утешение, в которых она отчаянно нуждалась, она почти не замечала холода. Было так правильно прийти сюда.
Он ослабил объятие и заглянул ей в глаза, чтобы убедиться, всё ли с ней нормально. Она ухитрилась выдавить из себя дрожащую улыбку, после чего они направились к дому. Как только Мойра переступила порог, она почувствовала легкий аромат жженых трав. Одновременно несколько фрагментов поймали ее взгляд: открытые стеклянные дверцы книжного шкафа, наполненного древними в кожаном переплете книгами, использованные свечи, скомканные шелковые платки и чаши с искуренными ладанами; диван, обшитый красным бархатом, был пододвинут к стене под окнами, которые были заляпаны и нуждались в чистке; а затем, краем глаза, она заметила сводчатый проход, ведущий в комнату, когда-то служившую столовой.
Большинство ведьм, которых Мойра знала, содержали свои дома в чистоте и уюте, где всё расставлено по своим местам. Этот страшный беспорядок был неестественен, и Мойра ощутила покалывание на задней части шеи. Через входную арку она, наконец, заметила Лилит, работающую за столом, всматривающуюся в огромный кусок кристалла, закрепленный над старой книгой. Она гадала. Автоматически Мойра заглянула в кристалл. Внутри него, мутного от повреждений, виднелся образ мужчины. Было отчетливо ясно: мужчина средних лет, с длинными, светлыми волосами и всклокоченной бородой. Одетый в лохмотья, словно бездомный, с загорелой кожей, испещренной глубокими царапинками.
В следующее мгновение Лилит подняла глаза, увидела Мойру и накрыла рукой кристалл. Образ исчез, а Мойра вспомнила слова совей мамы об использовании Лилит темной магии и задумалась, чем именно она только что занималась. Казалось, обычным гаданием, однако Мойра не могла быть точно уверена.
Зная, что впервые встречается с матерью Иэна, Мойра застенчиво улыбнулась. «Я сожалею,» сказала она. «Я не хотела мешать Вам.»
Мать Иэна подошла, вытирая руки о старый потертый домашний фартук.
«Мам, это Мойра», — сказал Иэн, вставая рядом с ней. «Я рассказывал тебе о ней. Из школы».
«О, да,» сказал его мать. «Это — Мойра Бирн, не так ли?»
«Да», — сказала Мойра. Значит, Иэн рассказывал своей маме о ней. Это был одновременно и по-настоящему хороший знак — означающий, что она ему нравилась, и плохой знак — если ее мама права в том, что всё это часть какого-то плана.
«Добро пожаловать», — сказала Лилит. «Я так рада познакомиться с тобой. Иэн упоминал о тебе, и поэтому ты, должно быть, особенная». Лилит улыбнулась, и Мойра улыбнулась в ответ, испытывая какое-то странное чувство, но не понимая, чем оно вызвано. Было ощущение, что она оказалась в лесу, где внезапно перед ней возникло животное или насекомое, которых она не знала: легкий страх, но также любопытство.
«Что заставило тебя выбраться из дома в такую ночь?» — спросила Лилит. Она прошла из гостиной в кухню через противоположную дверь. Их дом был существенно больше, чем дом Мойры, но не такой опрятный и уютный. Просто большой, захламленный и загроможденный. Мойре стало интересно, как относится к этому Иэн.
«Да просто захотелось свежего воздуха», — ответила Мойра, когда Лилит поставила чайник на плиту. Мойру удивило, насколько дискомфортно здесь было. Кухня словно после стихийного бедствия! Мойра моргнула, осознавая очевидное презрение Лилит к ведьминским обычаям. Кухня ее мамы была крошечной, но обычно идеально чистой, с убранной посудой и свежими фруктами и овощами в блюдах. Эта кухня — полная противоположность. А ведь здесь могла быть такая замечательная комната, большая, с огромными окнами. Вместо этого, повсюду стопки немытых тарелок, горшочки с остатками мяса, простоявшие кто знает как долго, пучки увядших трав и овощи. Мойра почти ожидала увидеть мышь, смело сидящую в каком-нибудь углу, поедающую кусок иссохшего сыра.
Казалось, Иэну тоже стало немного неловко. «Мам, я сам», — сказал он, доставая чайные кружки из шкафа для посуды. «Мы не хотели мешать тебе».
Лилит замерла и взглянула на сына оценивающим взглядом. Мойра не могла понять, рассержена ли Лилит или расстроена, однако ей снова захотелось не быть здесь без приглашения. Иэн твердо взглянул в ответ на свою маму, и, в конце концов, выдавив что-то типа улыбки, Лилит кивнула в знак прощания Мойре и вышла из кухни. Какое-то мгновение Иэн постоял неподвижно; затем закипел чайник, и он выключил газ.
«Мне жаль, Иэн», — шепнула Мойра очень тихо. «Я не хотела так бесцеремонно врываться к вам. Я была так расстроена и просто захотела увидеть тебя. Я не хотела вызывать какие-нибудь проблемы». В этот момент у Мойры появилось внезапное, странное чувство, будто кто-то ее только что сфотографировал. Она осмотрелась вокруг, но они с Иэном находились одни. После она поняла, что это ее мама гадала на нее и теперь знает, что она у Иэна дома. Неприятностям нет предела. Что ж, раз уж ее поймали, необходимость торопиться домой отпала.
Иэн достал пару чайных пакетиков и опустил по одному в каждую кружку. «Я рад, что ты приехала увидеться со мной. И ты не вызвала никаких проблем», — заявил он как ни в чем не бывало. «Просто дело в моей маме. Только в нас двоих, ведь наши с ней взгляды не сходятся в большинстве вопросов».
Он наполнил кружки кипятком и протянул одну Мойре. «Например, по поводу этой кухни. Всё, чего я хочу, это чтобы мне поскорей исполнилось семнадцать, после чего я смогу жить в своей собственной квартире, иметь уютный дом. Весь этот беспорядок сводит меня с ума. Каждый раз, как только я избавляюсь от него и раскладываю всё по своим местам, у нас с мамой начинаются огромные скандалы. Мама не понимает, в чем проблема. Мне не важно, кто из нас будет убираться, главное, чтобы это делалось. Но мама не убирается сама и ненавидит, когда убираюсь я, поэтому я в тупике».
«А что насчет твоего папы?»
Его лицо потемнело: «Они с мамой развелись давным-давно».
«Ты когда-нибудь видишься с ним?»
Иэн медленно покачал головой: «Нет. За последние пару лет ни разу. Мы переехали сюда, и, похоже, он не нуждается в поддержке связи с нами. Думаю, сейчас у него новая семья».
Мойра моргнула. Странно… так сильно похоже на то, что она читала о Кэле в маминой Книге Теней. Но все-таки, родители разводятся у множества детей и, в большинстве случаев, дети не видятся со своими отцами. Так что это ничего не значит.
«Мне жаль», — сказала Мойра. «Конечно, моя жизнь другая, но я действительно знаю, каково это потерять своего папу». Она глотнула чай, раздумывая, рассказать ли ей о том, что привело ее сюда с самого начала. Кроме того, если верить Катрине, люди в любом случае знали всю правду, поэтому было не похоже, что она собиралась раскрыть какой-то большой секрет. Нет, единственный человек, для которого это хранилось в секрете — это она, тот самый человек, который, наоборот, заслуживал знать правду. Она подняла глаза и встретила обеспокоенный взгляд Иэна.
«Ты в порядке?» спросил он.