И я только что запрыгнул в её машину, как угонщик.
— О! — воскликнула она — О, я... эм...
— Ты хотела о чем-то со мной поговорить? — Спросил её я.
Она взглянула на сотовый телефон, висевший в кобуре рядом с радиоприемником в её машине.
— Ты хочешь позвонить в полицию? — спросил я — Продолжай. По-моему, это потрясающая идея.
— Послушайте — сказала она, в страхе прижимаясь к двери, и её рука медленно потянулась к замку — Простите, что я ходила за вами по пятам. Вы встречались с моим братом и...
— Кто ваш брат?
— Чарльз Хаммер. В "Игрушках Хаммер-Бей." — Я кивнул. Я заметил сходство — Я хотела поговорить с вами...
— Тогда почему ты отстранилась, когда я подошел к тебе в первый раз?
— Тогда я не была уверена. Я приняла решение только сегодня утром.
Она положила руку на ручку дверцы, и у нее был такой вид, будто она в любой момент готова выпрыгнуть из машины. Я заметил на её запястье теннисный браслет с бриллиантами. Он был сделан со вкусом и стоил больше, чем фургон дяди Итана. Когда она поморщилась, я увидел, что зубы у нее белые, как жемчуг.
— Как бы то ни было — сказал я. Мне стало не по себе. Я не хотел пугать какую-то женщину. Мне не понравилось, как она на меня смотрела — Кто бы вы ни были, прекратите преследовать меня повсюду. Мне это не нравится.
Я открыл дверцу и выскользнул из машины.
— Подожди! — позвала она. Я ждал ее, стоя обеими ногами на бетоне и держа руку на двери, готовый захлопнуть её — Мне жаль. Я действительно хочу с вами поговорить. Я думаю, вы можете мне помочь. Не могли бы вы встретиться со мной по этому адресу через час?
Она протянула визитку. Я её не взял. Не было смысла отвлекаться на поиски Чарльза Хаммера.
Если только она не захочет мне помочь.
— Пожалуйста.
Я пожал плечами и взял карточку. Она поблагодарила меня и снова извинилась. Я закрыл дверь. Она отстранилась.
Я взглянул на карточку. На ней было написано "Синтия Хаммер". Ниже был указан адрес на Хаммер-стрит. Это была правильная фамилия. Я повернулся и пошел обратно на парковку.
То, что я напугал Синтию Хаммер, лишило меня всякого удовольствия быть ублюдком. Я вернулся к фургону дяди Итана и бросил ключи на пол рядом с педалью тормоза. У меня возникло искушение стереть с него отпечатки пальцев, но я заметил капли крови на дверце со стороны водителя и решил не заморачиваться. Дядя Итан, Джорджи и двое их приятелей должны были скоро появиться, чтобы заняться их руками. С таким же успехом они могли бы найти свою машину, ожидающую их, даже если бы не смогли доехать на ней домой.
Я обошел больницу и вошел в приемный покой. Очень вежливая медсестра, работающая там, сказала мне, что приемные часы только начались. Был час дня. Когда я признался, что я друг Харлана, а не член семьи, она сказала, что для посещения мне потребуется разрешение семьи.
Она подозвала волонтера и тихо поговорила с ней. Затем волонтер застенчиво сказала:
— Следуйте за мной, сэр. Она повела меня к лифту.
Внутренняя поверхность лифта была из нержавеющей стали, отполированной до зеркального блеска. Я увидел свои грязные, мятые брюки и окровавленную, порванную рубашку. Мне не понравилось, как я выглядел.
Двери лифта открылись, и волонтер провел меня по тихому коридору в небольшую зону ожидания. Ширин сидела в одиночестве, читая потрепанный экземпляр "Редбука". На ней была футболка с изображением пумы из Университета штата Вирджиния.
Волонтер заговорил с ней голосом, который был едва громче шепота.
— Этот джентльмен хотел бы навестить Харлана. Вы не против?
— Да — сказала Ширин. Она повернулась ко мне — Может быть, он поговорит с тобой. Я его единственная семья во всем мире, а он относится ко мне как к врагу.
Волонтер уже направился обратно к лифту. Ширин вернулась к своему журналу.
— В какой палате?
С раздраженным вздохом она бросила журнал на виниловый диван.
— Сюда — сказала она.
Она открыла дверь и вошла в палату Харлана. Я услышал хриплый голос еще до того, как увидела его. Он сказал:
— Вон — хриплым, напряженным голосом.
— К тебе пришли — сказала Ширин — Постарайся быть с ним повежливее, чем со мной.
Харлан лежал на кровати. У него были трубки в носу, руках и груди. Он выглядел меньше, чем я его помнил, но все выглядели меньше, лежа на больничной койке. Без оружия все тоже выглядели меньше.
Ширин протиснулась мимо меня и закрыла за собой дверь. Я пододвинула стул и села рядом с кроватью.
Харлан выглядел бледным и измученным. Возможно, за ним и был хороший уход, но никто не собирался заставлять его жить, если он этого не хотел.
— У тебя была тяжелая неделя? — Харлан издал хриплый звук, который мог бы сойти за смех. Он поморщился от боли — Извини, чувак, сказал я — Больше никаких шуток. Я обещаю.
Он успокоился. Я подошел к изножью его кровати. Там висела таблица, точь-в-точь как показывают по телевизору, но я ничего не мог понять.
— Как у тебя дела? — Прохрипел Харлан.
— Как у меня дела с моим... — Я чуть не сказал "расследование", но это слово полицейского. Я не хотел этого говорить — Я продвинулся дальше — сказал я — но в этом городе полный бардак. И это пугает. Но мне нечего терять.
И это было правдой. Мы с Харланом оба были на волосок от смерти. Несмотря на его травмы, я решил, что это даже выгодно, посмотреть, кто из нас проживет дольше.
— Как давно это началось? Я имею в виду детей.
Харлан поднял руку в знак примирения. Два.
— Два месяца? — Он нахмурился — Два года?!
Он расслабился. Я все правильно понял.
Два года. Господи.
— Что-то еще случилось в это время? Что-то, что показалось тебе странным или.. — Глаза Харлана затуманились. Он был измотан, а я уже достаточно на него надавил — Расслабься, чувак — сказал я — И держись. Мне нужно будет задать тебе больше вопросов, когда тебе станет лучше. Мне нужна твоя помощь, хорошо?
Он едва заметно кивнул. Я не думал, что он сможет мне еще чем-то помочь, но я хотел дать ему повод держаться. Я встал и оставил его лежать там, в одиночестве. Я слышал, как он пытается отдышаться.
В приемной у Ширин была компания. Рядом с ней стоял невысокий толстый мужчина в заляпанной рубашке-поло и коричневых шортах, которые доходили ему чуть ниже волосатых колен. В руке он держал магнитофон. Мне он не понравился с первого взгляда.
— Ну же, Ширин — сказал он раздражающим голосом — Я собираюсь выяснить...— Лицо Ширин было хмурым. Она не собиралась отвечать ни на чьи вопросы.
Он взглянул на меня, и его лицо просветлело. Он повернулся ко мне.
— Эй! Я пытался связаться с вами в течение двух дней. Я Питер Лемли из "Молотка". Как вы связаны с Харланом Сэмплом? Это правда, что вы приехали в город, чтобы передать на аутсорсинг некоторые работы "Игрушках Хаммер-Бей"?
Я уставился на него. Он уставился на меня в ответ, протягивая диктофон. Я наклонился к микрофону и очень четко произнес:
— Вы примерно такого же роста, как и в ширину, не так ли?
Он отдернул диктофон, но не выключил его. Он выглядел взволнованным и раздраженным.
— Я знаю, кто ты — сказал он, стараясь, чтобы это прозвучало как угроза — И она тоже. Я ткнул большим пальцем в сторону Ширин — А теперь, почему бы вам не уйти, чтобы я мог выразить свои соболезнования наедине?
— Значит, вы друг этой семьи?
— Нет. Никогда не встречался ни с кем из них до вчерашнего дня.
— А как насчет работы на фабрике игрушек?
— Я не понимаю, о чем вы говорите.
Слухи будут работать на нас, пока они остаются слухами. Как только они появятся в официальном источнике, Эйбл Кац сможет опровергнуть их, и они потеряют часть своей силы.
— На самом деле, я думаю, что да. Я, единственное средство массовой информации в этом городе, и я не собираюсь позволять собой помыкать. Я собираюсь сам получить ответы на некоторые вопросы — Он повернулся к Ширин — Ты слышишь, что я говорю? Я собираюсь это выяснить.