– Но это не повод жить затворницей.
– А-а-а! – Девушка отстранилась и насмешливо нахмурила брови, хотя ее явно душил хохот. – Так вот зачем ты меня позвал в поездку! Чтобы сватать!
– Не совсем, – загадочным тоном произнес отец, – хотя мне нравится ход ваших мыслей, юная леди. – Он вдруг стал серьезным и, поманив дочь за собой, направился в сторону спуска в каюту. – У меня для тебя сюрприз… если можно так сказать.
Заинтригованная Лила последовала за ним. Она даже не пыталась задавать вопросы: пока отец сам не захочет рассказать – из него слова не вытянешь: это она с детства знала.
Эндрю Льюис долго копался в сумке – больше чтобы разжечь любопытство дочери, и когда та уже переминалась с ноги на ногу от нетерпения и грызла губы, с загадочной улыбкой вытащил конверт и протянул девушке. Та с подозрением покосилась на отца, потом приняла странный «дар» и вскрыла его. Внутри была тонкая пачка напечатанных фотографий. На всех – маленькая девочка в возрасте от года до трех. То в пышном розовом платьице с диадемой набекрень, возле рождественской елки; то держащая за ногу потрепанного вязаного слона, явно знававшего лучшие годы; то плавающая на надувном круге в бассейне с улыбкой до ушей… всего фотографий было около дюжины. Лила перебирала их, внимательно вглядываясь в каждую, потом прикрыла рот рукой и рассмеялась.
– Боже мой! Неужели это я! – В уголках глаз проступили слезы умиления. Она перевела взгляд на отца. – Ничего себе! Я совершенно этого не помню… Помню только слоника Вишала, но он у меня был всегда…
– Это твоя первая игрушка. Ты без него не хотела ни спать, ни есть. Везде с собой таскала! – ласково усмехнулся Льюис-старший.
Лила подняла на него сияющие глаза, прижимая к груди фотографии. Ее вязаный приятель до сих пор занимал почетное место на полке над кроватью дома, в Аделаиде.
– Спасибо, – прошептала она взволнованно, а потом вдруг нахмурилась. – Но почему ты мне их сейчас показываешь?
Льюис довольно усмехнулся про себя. Он не сомневался в уме и проницательности дочери. Из нее выйдет отличный полицейский: она ничего не упускает из виду.
– Потому что здесь нет лишних ушей, – пробормотал он себе под нос очень тихо и добавил уже громче: – Потому что пришло время тебе узнать правду.
– К-какую п-правду? – еще более недоверчиво поинтересовалась Лила. Она столько времени мечтала узнать правду о своем рождении, но теперь, когда от нее не собираются ничего больше скрывать, вдруг засомневалась.
– Присядь. – Мужчина указал на скамейку с мягкой обивкой напротив и, когда дочь опустилась на нее, все также сверля его встревожено-вопросительным взглядом, выдержал паузу и заговорил: – Ты много раз спрашивала меня, почему не похожа на брата с сестрой. Мы говорили, что ты дочь Бонэм-Картеров, дальних родственников из Индии, которая лишилась семьи еще во младенчестве. Поэтому я дал обещание твоим родителям тебя воспитать.
– Это… неправда? – Девушка поверить не могла, что ее столько лет обманывали.
– Правда, – выдохнул собеседник, на миг отведя взгляд, чтобы дочь – не дай бог! – не догадалась о его мыслях. – Но лишь отчасти. – Он поднял руку, останавливая готовый сорваться с языка девушки поток вопросов. – Прежде чем я продолжу рассказ, хочу, чтобы ты запомнила: ты – моя дочь. Ты – Льюис, и мы – твоя семья, пусть и не по крови. Я никогда от тебя не откажусь. Я тебя вырастил и люблю тебя не меньше, чем Майка и Бекку.
Лила медленно кивнула, пожирая отца удивленным взглядом. Она совсем запуталась и перестала понимать, что происходит на самом деле, а что – в ее воображении. Но сердце подсказывало: что бы папа ни говорил ей до этого, именно сейчас он говорит правду.
– Что ж, – продолжал Льюис-старший, заметив ее согласный жест, – ты действительно родилась в Индии, но я не знаком с твоими родителями. Точнее, я понятия не имею, кто они. Мы встретились совершенно случайно. Помнишь, я рассказывал про свою поездку в Западную Бенгалию?
Девушка снова кивнула. Еще бы не помнить! Это была история о приключениях, где реальность мешалась с мистикой настолько, что больше походила на сказку. В семье очень любили ее слушать, особенно потому, что эти рассказы всегда сопровождались представлениями в виде театра теней или с игрушками, взятыми из детской.
Отец тогда путешествовал по диким джунглям, посещал древние храмы, встречался с загадочными мудрецами. А еще в той поездке его укусила кобра: у него с тех пор остался шрам на ноге – от варварского способа извлечения яда, принятого в местных деревнях.
Эндрю прикрыл глаза, и перед ним поплыли яркие картины воспоминаний. Вот они пробираются по джунглям, прорубая себе путь, внезапно ногу обжигает, как будто к ней приложили раскаленную кочергу… дальше – слабость и страх, ощущение ледяного присутствия смерти. Потом из мрака выплывает лицо: усталое, немолодое, но дышащее спокойствием и добротой. Темные волосы собраны в пучок. «Господин, как вы?..» Голос тоже приятный и утешающий, как у няни в детстве… Слышен шум воды – видимо, снаружи ливень – и сквозь него пробиваются, сливаясь в единую нить, тихие напевы и детское лепетание.