– Что случилось? – тихо спросила Матильда.
Думая об объятиях светловолосого мужчины, она больше не чувствовала себя защищенной. Теперь она испытывала лишь разочарование. Она снова в Бретани, но цветы нигде не цветут. Может быть, она просто вернулась не туда, а может, те цветы давно увяли, а другие здесь больше не выросли.
– За очень короткое время Рогнвальд основал свое государство, как когда-то Роллон в Нормандии, – продолжила Авуаза, и впервые за все время в ее глазах появился блеск. – Конечно, правители соседних земель возмутились и попытались прогнать его. Никому из них это не удалось.
Женщина говорила с такой гордостью, как будто это она противостояла тем могущественным людям, но ее лицо помрачнело, когда Матильда произнесла:
– Однако это государство просуществовало недолго.
Авуаза угрюмо кивнула.
– Рогнвальд хотел завоевать новые земли, но не продвинулся дальше реки Уазы. И все же в его руках находилось целое государство. Он управлял им из Нанта. Город процветал. На острове недалеко от монастыря Святого Флорентия построили порт и замок. Сбежавшие торговцы вернулись назад. В Ренне и Корнуае снова воцарилось благоденствие. Многие норманны, воины Рогнвальда, осознали, что здесь можно не только разорять монастыри, но и возделывать плодородную землю. Вместо того чтобы поджигать дома и убивать их хозяев, они начали строить для себя жилища. – Она ненадолго замолчала. – Рогнвальд был хорошим правителем.
«Что она понимает под словом “хороший”? Милосердный и справедливый, настойчивый и мудрый? Или же просто сильный – более сильный, чем его враги?» – спросила себя Матильда.
– Но он умер, – тихо произнесла девушка. – Он умер, не успев укрепить свою власть и установить в стране окончательный мир, а люди, которых он оставил после себя, были недостойными преемниками. Они не смогли ничего противопоставить Алену Кривая Борода – христианину и наследнику Алена Великого.
– Ален Кривая Борода – его внук. И сын моей сестры.
Матильда широко открыла глаза. Еще секунду назад она думала, что искорка знания немного рассеяла тьму. Теперь ей казалось, что свет снова погас.
– Твоей сестры?
– Да… Ее зовут Орегюэн.
Ты не просто дочь норманна, одно лишь это не сделало бы тебя опасной. Ты еще и внучка…
Темные покровы упали, обнажив правду. Матильда все поняла.
Если Авуаза – сестра Орегюэн, а Орегюэн – дочь Алена Великого, значит, Авуаза тоже приходится ему дочерью, а Матильда – внучкой. Да, в ней течет кровь Алена Великого, последнего могучего христианского короля Бретани… а также кровь ее отца Рогнвальда, последнего язычника, правившего этим государством.
Ты наследница.
Авуаза снова отвернулась.
– В первые годы после смерти Рогнвальда я еще чувствовала себя уверенно. Мне пришлось спрятать тебя от… нее, но сама я могла жить спокойно.
«Почему она говорит о том, что произошло после его смерти, а не о том, что случилось до этого? Как она стала его женой, матерью его ребенка, женщиной с амулетом Тора?»
– Но начиная с 933 года мы постоянно находились под угрозой, – продолжила Авуаза. – Тогда Ален Кривая Борода впервые напал на Бретань. Он потерпел поражение, но три года спустя повторил попытку и захватил Нант.
В голосе Авуазы послышалось презрение.
– Почему ты его так ненавидишь? – недоумевала Матильда. – Он ведь твой родственник, племянник, сын твоей сестры.
Женщина горько рассмеялась, и только сейчас Матильда поняла: Авуаза ненавидит не только Алена Кривая Борода – прежде всего она ненавидит свою сестру. Орегюэн… наверняка была готова на все ради сына… Она хотела видеть его правителем Бретани… Именно Орегюэн та злая женщина, которой Кадха, бывшая кормилица Матильды, была предана так же беззаветно, как и ее дочь Маура.
Авуаза перестала смеяться.
– На самом деле Ален Кривая Борода должен был стать моим сыном. Его отца, Матьедуа, тоже наследника могущественного рода, когда-то прочили мне в мужья. Тогда я была еще молода. – Авуаза говорила так, как будто с тех пор прошла вечность, и Матильде действительно было нелегко разглядеть за ее морщинами и усталостью молодое, свежее лицо. – Мне нравился этот статный и рассудительный мужчина. Он не бросал слов на ветер, на охоте ему всегда сопутствовала удача, а лучше всего он чувствовал себя верхом на коне и с мечом в руке. Я не хотела себе грамотного мужа: читать и писать я умела и сама. Мне нужен был честолюбивый супруг, который рядом с моим отцом не выглядел бы жалким.
– Но ты его не получила.
– Нет, – просто ответила Авуаза, и за этим словом скрывались слезы обиженной девушки, слепая ярость оттого, что Матьедуа предпочел ей ее сестру, и боль, вызванная их счастьем, которое позже увенчалось рождением сына. – Нет. Вместо меня он женился на Орегюэн.