Все эти новости Арвид услышал в Питре и в Руане. Свободно передвигаться по стране, которую, словно саранча, заполонили воины Людовика, становилось все труднее.
И все же во время его последнего приезда в Питр речь шла не только о плане Бернарда изображать покорность и втайне готовить восстание, но и кое о чем другом.
– Матильда ведь когда-то жила в монастыре на побережье, – сказала Спрота. – Я не понимаю, зачем ей так поступать, но она могла вернуться туда.
Арвид не верил в это, но в монастыре он Матильду еще не искал, и это обстоятельство придало ему новые силы. И вот он уже почти добрался до побережья.
Мужчина снова прислушался, но ничего не услышал и решился выйти из укрытия. Дождь немного утих, а воздух стал чище. Арвид энергично замотал головой, и мокрые волосы хлестнули его по лицу. Они отросли, тонзуру уже не было видно.
Посмотрев в обе стороны размытой дороги, Арвид не заметил всадников, но вдруг позади него раздался треск веток.
«Может быть, это просто животное», – подумал он и обернулся. Но ни одно животное, как ему пришлось осознать уже в следующее мгновение, не стало бы прикладывать к его горлу холодный нож.
– Не двигайся! – прошипел чей-то голос.
Арвиду предоставили ровно столько свободы, чтобы он смог медленно обернуться. Мужчина, который ему угрожал, был ниже, но плотнее, чем он сам; его одежда была простой, лицо морщинистым, а руки – мозолистыми. Сначала Арвид принял его за разбойника или грабителя, но потом из тени деревьев вышли другие люди. Одни были вооружены похожими ножами, а то, что держали в руках другие – серпы для уборки урожая, – совсем не напоминало оружие воинов. Очевидно, это были крестьяне.
– Франк или норманн? – спросил мужчина, который ему угрожал.
Никогда еще этот вопрос не казался Арвиду таким нелепым. «И тот и другой», – хотелось ему ответить, но этим он подписал бы себе смертный приговор.
– Норманн, – быстро сказал Арвид.
Видимо, это был правильный ответ – крестьянин убрал нож от горла Арвида.
– Так-так. Значит, ты тоже прятался от… них, – решил он.
Лица других мужчин ничего не выражали, хотя и казались уже не такими недоброжелательными.
– Что ты здесь делаешь? – спросил один из крестьян.
Надежды на спасение у Арвида почти не осталось, но он все же уцепился за нее и вкратце рассказал о своей пропавшей невесте по имени Матильда, которую он уже давно ищет.
– Вы не видели девушку, блуждающую по округе? – в отчаянии закончил он свой рассказ.
Крестьян, казалось, не удивило то, что в это время люди могли бесследно исчезнуть. Но человек, который заговорил с Арвидом первым, покачал головой.
– Сожалею, но здесь редко можно встретить одиноких женщин.
– А что вы здесь делаете? – спросил Арвид. – Что заставило вас уйти в лес? Да еще и с оружием в руках?
Мужчина опустил нож и провел пальцами по топору, висящему у него на поясе. Это была не секира, как у франков или норманнов, а именно топор, которым в лесу рубят дрова.
– Мечей у нас нет, но мы защищаемся, как можем, ведь никто другой нас не защитит. Бывшие правители Руана предоставили королю Людовику свободу действий, а он в свою очередь разрешил воинам творить любые бесчинства.
Крестьянин говорил с такой ненавистью, что Арвид едва устоял перед соблазном рассказать ему правду о том, что правители Руана не бросили народ в беде, но сейчас у них просто не было другого выхода, кроме как изображать покорность.
– В Руане король Людовик только и делал, что ел и пил, – продолжил крестьянин, – а еще раздавал титулы и приказы своим рыцарям, в том числе… – Он умолк, а потом зловеще произнес: – …человеку по имени Рудольф Торта.
Арвиду показалось, что он когда-то слышал это имя.
– Король уже вернулся в Лан, назначив Рудольфа Торту официальным наместником Нормандии. Этот человек не ограничивается обжорством и пьянством. Он бездумно тратит деньги и посягает на имущество, принадлежащее баронам, рыцарям и даже Церкви. Если бы против него не выступил какой-то священник, Торта разрушил бы Жюмьежский монастырь, где ему отказались отдавать ценности.
Арвид слушал и все больше приходил в ужас. После упоминания о Жюмьеже он внезапно почувствовал боль во всем теле и подумал о камнях, которые таскал, для того чтобы восстановить монастырь. А теперь этому монастырю грозит разрушение? Причем от руки франка и по поручению Людовика? Возмущение Арвида было сильнее, чем злорадство от того, что аббат Мартин, очевидно, сделал неправильный выбор.