Пока Арвид смотрел на это неистовство, в его душе нарастало волнение. Почему судьба отвела ему роль наблюдателя? Потому что его приемный отец Таурин воспитал из него монаха, а не воина? Он так и не стал монахом, но разве то, что воином он тоже не стал, – это не признак трусости? Или же это просто признак ума? Ведь если не все воины, то все войны лишены здравого смысла.
И что подумал бы его родной отец Тур, если бы его увидел? Стал бы он насмехаться над своим сыном или даже не обратил бы на него внимания, поскольку сам давно бы бросился в бой?
Одна половина души Арвида тоже хотела этого – не обязательно убивать, главное, делать что-нибудь, но сейчас на берегу Дива можно было только убивать. После полудня у воинов появился выбор: не продолжать сражение, а бежать с поля боя. Большинство франков поступили именно так.
Какой бы сильной ни была ярость из-за того, что их короля предали, эта ярость не помогла им победить, и рассудительные воины, отчаявшись переломить ход битвы, признали свое поражение. Они убегали пешком и верхом на лошадях, спотыкались через убитых и через оружие – и чудовище из сражающихся людей сжималось, а его движения все больше замедлялись. Несколько воинов промчались мимо Арвида, но не заметили его. И вдруг… вдруг он тоже перестал их замечать.
В месте, где отдельный человек, его прошлое и будущее ничего не значат, кто-то звал его по имени. Тот, кого он совсем не ожидал здесь увидеть. Тот, кто совершил чудо, превратив берег смерти в берег любви. Но Арвид все еще не мог поверить в чудо, не мог поверить в любовь.
Он повернул голову туда, откуда доносился голос. Это был высокий женский голос, и он кричал: «Арвид! Арвид!»
А потом он увидел ее – девушку, ради которой с радостью стал трусом, наблюдающим за этой битвой издалека, вместо того чтобы решать ее исход. Он увидел ее и поверил.
Матильда бросилась к Арвиду. Как и он, она пряталась в тени деревьев и ждала, когда закончится сражение. Хотя девушка находилась довольно далеко от убитых, она вся была забрызгана кровью.
Она смотрела на Арвида и не успела осознать, что судьба действительно снова свела их вместе, как у нее все поплыло перед глазами. Что-то теплое потекло по ее лицу, и Матильда не знала, пот это или кровь. Видимо, все-таки кровь, потому что Арвид в ужасе вскрикнул и, запинаясь, произнес ее имя. Он подбежал к девушке, и она хотела упасть в его объятия, крепко прижаться к нему и на мгновение представить, что она в безопасности, однако он схватил ее за плечи и закричал:
– Что случилось?
Матильда поморгала и снова стала видеть четко, но ужас на лице Арвида не исчез. Мужчина принялся искать рану, кровь из которой заливала ей лицо, тело, руки, и стал отрывать лоскуты от своей одежды, чтобы сделать перевязку.
Девушка вдруг засмеялась звонким смехом, в котором дала выход напряжению, накопившемуся за последние месяцы, и своей радости от того, что она наконец встретилась с Арвидом.
– Это не моя кровь! – кричала она снова и снова. – Это же не моя кровь!
Только теперь Арвид позволил ей себя обнять. Матильда спрятала лицо у него на груди и едва могла дышать, но это было не важно. Она с удовольствием задохнулась бы в его объятиях и с удовольствием умерла бы, зная, что теперь они наконец вместе. Но Арвид отстранился и стал ее разглядывать. Должно быть, он почувствовал, что ее живот округлился.
– Матильда…
– Да, – ответила она, – да, я жду ребенка.
Девушка не смогла сказать больше ничего и на миг пожалела, что эту радостную новость сообщила ему здесь, на поле боя. Казалось, это было характерно для всей ее жизни, в которой она так часто оказывалась на волосок от смерти. И еще больше Матильда жалела о том, что у них не было времени вместе порадоваться этому известию. У Арвида заблестели глаза, но потом в его взгляде снова появилось беспокойство.
– Почему ты вся в крови? – спросил он.
Запинаясь, Матильда рассказала о том, что произошло. О том, как она случайно добралась до лагеря и сначала пряталась в лесу, наблюдая за жестокостью битвы, а потом слишком рано вышла из укрытия, чтобы поискать среди воинов знакомые лица. Ее увидели двое мужчин, которые, ослепленные победой, пожелали вместе с вещами погибших взять и эту молодую женщину, которая, спотыкаясь, бродила среди мертвецов. Чего они не ожидали – так это того, что Матильда будет отчаянно обороняться. Сначала ее усилия не принесли результата, но потом она вытащила кинжал из-за пояса у одного из мужчин. Испачкалась она именно его кровью. Второй воин неожиданно сбежал, а может быть, обнаружил более богатую добычу. Девушка все еще не могла поверить в то, что в ней скрывается столько сил. Вероятно, она не смогла бы найти эти силы, если бы защищала только себя, но она ждала ребенка… А любовь к этому ребенку сильнее всего проявлялась в желании убить каждого, кто ему угрожает.