Матильда убежала, и раненый мужчина не стал ее преследовать.
Теперь девушка оглянулась, и хотя никого рядом не было, она почувствовала опасность, витавшую в воздухе.
– Нужно уходить отсюда! – крикнул Арвид.
Матильда застыла в нерешительности. Тогда им пришлось бы пройти мимо мертвых и, что еще хуже, мимо живых воинов, которые, желая убедить себя в том, что все еще живы, грабили, пили и нападали на беззащитных женщин.
– Может, нам лучше спрятаться?
Арвид проследил за взглядом Матильды и быстро оттащил ее в тень дуба.
– Я мог бы попытаться добраться до Бернарда, – пробормотал он, – но тогда мне придется ненадолго оставить тебя одну.
Матильда провела в одиночестве много недель, и мысль о том, что ей снова придется отпустить Арвида, была невыносимой, но все же девушка кивнула. Она обхватила дерево руками, как будто оно могло ее защитить.
– Делай то, что ты должен сделать, – через силу произнесла она.
Не успел Арвид в последний раз обнять ее, как раздался стук копыт: прямо к дубу приближались два всадника. Доспехи и оружие выдавали в одном из них норманна; другой мужчина был безоружен, но богато одет. Матильда почувствовала, как Арвид напрягся. Он прижал ее к себе, как будто больше никогда не хотел отпускать, но потом передумал.
– Я смогу лучше защитить тебя, если отвлеку их и выйду к ним один, – прошептал он и покинул укрытие.
Матильда слышала, как он задает вопросы о сражении, а мужчины на них отвечают. Это не вызвало у нее тревоги.
Но внезапно Арвид удивленно вскрикнул. Выглянув из-за дерева, девушка увидела, что он бледен как смерть. В тот же миг мужчины пришпорили лошадей и умчались прочь.
– Боже правый! – воскликнул Арвид.
Матильда подбежала к нему.
– Что? – спросила она. – Что случилось?
Арвид беспомощно оглядывался по сторонам.
– Я должен их остановить! – заявил он. – Я непременно должен их остановить.
Покидая Матильду, Арвид испытывал угрызения совести: он ведь только что нашел ее, как же он может так бессердечно бросать ее снова, наивно полагая, будто в тени дерева она будет в безопасности! Но заставить себя остановить лошадь и вернуться к Матильде он тоже не мог. Арвид видел перед собой цель, а оцепенение, охватившее его, когда он наблюдал за битвой, резко прошло. Хотя сражение и завершилось, он все еще вел войну, и это была его личная война.
Лошадь Арвида, набравшаяся сил после отдыха, мчалась быстрее, чем лошади мужчин, и вскоре он догнал всадников.
– Стойте! – кричал он снова и снова. – Стойте!
С большой неохотой они потянули за уздечки. Арвида встретили недоверчивые взгляды, потом в них появилось облегчение. Он мысленно выругал себя, осознав, чем было вызвано это облегчение: он безоружен, а значит, не опасен. В порыве волнения он не просто бросил Матильду в беде, а и поступил безрассудно и опрометчиво.
– Стойте! – закричал Арвид еще раз, пытаясь скрыть свою неуверенность.
Одного из мужчин – норманнского воина – он раньше никогда не видел, а во втором узнал франкского короля Людовика. Его войско потерпело поражение, но самому королю каким-то образом удалось сбежать.
– Что здесь происходит? – решительно крикнул Арвид.
От него не ускользнуло смущение норманнского воина, который был еще молод и казался таким же вспыльчивым, каким иногда бывал и сам Арвид.
– В бою короля Людовика взяли в плен, – робко признался он. – Охранять его велели четырем воинам, но когда все остальные стали собирать добычу, их тоже ничто не могло удержать.
Юноша не признался лишь в том, что он тоже оказался слабым и продажным, пусть даже в его случае речь шла о богатствах, не сравнимых с военными трофеями.
Это подтвердил и король Людовик, посмотрев на воина прищуренными глазами.
– Если ты меня не выдашь, – обратился он к Арвиду, – если поможешь мне бежать и проведешь через лес на берегу реки Тук, я тебя отблагодарю. Нам нужно добраться до Сены. На ней много островов, и на одном из них у меня есть владения, где я смогу спрятаться. Я сдержу свое слово.
На лице Арвида ничего не отразилось. Когда сегодня утром он, сопровождая Бернарда Датчанина, впервые увидел Людовика, он не заметил никакого сходства, однако теперь голубые глаза и красивые волосы напомнили ему о Гизеле, его родной матери и сводной сестре короля, которую тот хотел бы убрать с дороги так же безжалостно, как и его, Арвида, своего племянника. Злая шутка судьбы: Людовик умоляет о помощи именно его!