Матильда покачала головой и быстро произнесла:
– Нет, это не мой путь.
Она отказалась от побега.
Аскульф провожал Матильду глазами, когда через два дня после помолвки она вместе с Герлок уезжала из Лион-ла-Форе. За праздничным обедом, во время которого снова подавали самые изысканные блюда, собралось много гостей, и воину не составило труда затеряться в толпе. Норманны принимали Аскульфа и его людей за франков, а франки считали их норманнами, но тем не менее еще раз подобраться к Матильде достаточно близко ему не удалось.
Повозка отдалялась, а потом и вовсе превратилась в маленькую точку. Здесь и сейчас он уже не сможет схватить Матильду. Но скоро, очень скоро она посетит еще одно многолюдное торжество, где на него опять никто не обратит внимания: гости будут пить, кричать и веселиться, не видя, что происходит у них под самым носом. И даже если они что-то и заметят, исчезновение юной девушки вряд ли кого-то обеспокоит. Никто из них так и не узнает, какая власть находится в ее руках.
Слишком большая власть для женщины, как полагал Аскульф. Он и сам хотел бы получить такую власть…
Повозка окончательно исчезла из поля его зрения. Да, здесь и сейчас он не сможет добраться до Матильды, но скоро… очень скоро в Руане состоится свадьба.
Чтобы украсить Руан в честь этого памятного события, потребовалось несколько недель.
– Вся Европа будет завидовать такому пышному торжеству! – заявила Герлок. – Гильом не пожалеет ни сил, ни средств!
Матильда думала, что Герлок преувеличивает. Эта девушка просто не могла довольствоваться золотой серединой, и в ее рассказах мир часто выглядел более ярким, светлым и приятным, чем был на самом деле. Но вскоре Матильда поняла, что даже аскетичный Вильгельм и рассудительный Бернард хотели затмить этой свадьбой все предыдущие празднества. Причиной тому была не внезапно проснувшаяся любовь к роскоши и расточительству, а скорее стремление доказать, что выходцы из холодных северных земель обладают такими же утонченными манерами, как и их франкские соседи. Для этого следовало предложить гостям не медовый напиток, а изысканное вино из долины Рейна, пить его не из обычных рогов, а из блестящих дорогих кубков, и не слушать дикие вопли мужчин, а наслаждаться играми, песнями и плясками.
Строго говоря, праздников должно быть несколько. Первое пышное застолье состоялось уже в день приезда Гильома Патлатого. Стоя рядом с Герлок на одной из башен крепких замковых стен, Матильда увидела посланников из Пуатье. Только когда всадники почти достигли черты города, мост опустился, а ступив на него, Гильом Патлатый, приветствуя собравшихся, поднял руку. Жители Руана, вышедшие на улицы, встретили графа Пуатье возгласами ликования. Матильда не знала наверняка, что вызвало их восторг: приказ графа Вильгельма, радость от столь редкого развлечения или то, что многие из них были не потомками норманнов, а их жертвами, и потому оказывали христианскому графу невероятно теплый прием.
Герлок побежала вниз, чтобы поздороваться со своим будущим мужем. За последние несколько дней она похудела еще больше, дорогие платья болтались на ее теле, а взгляд стал еще более затравленным, чем прежде. Вместо того чтобы пойти за ней и понаблюдать за встречей будущих супругов, Матильда провела на башне еще некоторое время, окидывая взглядом пронизанные лесами равнины, бурную реку, разделяющую город на две части, и маленькие пригородные поселки, где некоторые торговцы обустроили свои склады, а ремесленники – свои мастерские. У причала выстроились как большие военные суда, так и обычные кнорры, перевозившие множество различных товаров. Хотя корабли стояли на якоре, их владельцы подняли паруса, чтобы придать городу более красочный и богатый вид. Этой же цели служила и яркая одежда жонглеров и музыкантов, которых пригласили выступить в эти дни. Нищие по-прежнему ходили в грязных лохмотьях, но их всех за счет графа разместили в трактирах, где целый день в котлах варились каши, на огне жарились большие куски мяса, а вместо привычных голов трески подавали жирную селедку.
Матильда впервые увидела Руан всего неделю назад и знала о нем лишь то, что это столица Нормандии, город с развитой торговлей и множеством монастырей. Даже в такой день, как сегодня, в пестрой толпе можно было встретить монахов. Не все из них родились в Руане – некоторые пришли сюда, после того как язычники с севера разрушили их церкви и обители. Поскольку жить в шумном и богатом городе оказалось лучше, чем на морском побережье или в глухих лесах вдали от людей, они не уехали отсюда, даже когда норманнов стали считать не бичом Божьим, а правителями, благословенными Всевышним.