Об Арвиде Матильда думала чаще, чем о врагах, но он упорно ее избегал. Герлок, напротив, приняла ее приветливо, хоть и не слишком тепло, и предложила сесть у камина, а потом замолчала, как будто Матильда была чужим человеком, который заслуживает вежливости, но не доверия.
Это молчание казалось приятным совсем недолго: за последние дни Матильда слишком много пережила, чтобы теперь погружаться в воспоминания о прежней Герлок. А после смерти Вильгельма в душе девушки воцарился лютый холод, не дающий задремать у приветливо потрескивающего огня в камине.
– Когда-то ты очень боялась будущего, которое ожидало тебя в Пуатье, – невольно сказала Матильда, решив сразу перейти к главному. – Надеюсь, ты все же обрела счастье.
Герлок улыбнулась, не глядя на Матильду. Некоторое время был слышен только треск поленьев, а потом раздался ее голос – более тихий, чем раньше, но твердый:
– Почему ты думаешь, что мне было страшно?
– Тогда ты была не уверена, кем являешься, еще меньше понимала, кем станешь, и совершенно не знала, кем хочешь быть.
Герлок отвела глаза в сторону и улыбнулась:
– Что за глупости!
– Но ты плакала!
Герлок улыбнулась:
– Что за глупости!
Теперь Матильда не могла смотреть на собеседницу. Она перевела взгляд на огонь.
– Герлок…
На секунду Матильде захотелось взять ее за руку и вместо слов пустить в ход прикосновения, но она передумала. Девушка хорошо понимала, почему Герлок прячется за маской и какое умиротворение это вносит в ее душу, поэтому решила тоже молчать и улыбаться.
Когда поленья догорели, служанка не стала подкладывать новые. Матильда уже собиралась подняться, но Герлок вдруг схватила ее за руку, и эта хватка была сильнее, чем ее голос.
– Я дам за тобой приданое.
Матильда широко открыла глаза.
– Но… – начала она.
Прежде чем девушка успела сказать, что не собирается выходить замуж, Герлок добавила:
– С этим приданым ты сможешь уйти в монастырь. Ты же всегда хотела именно этого.
Женщина впервые пристально посмотрела на Матильду, и ненадолго та узнала в ней прежнюю Герлок, которая даже в минуты благодушия оставалась немного грубой и язвительной. Это предложение она тоже сделала не по доброте душевной, иначе почему ее пальцы вцепились в руку девушки с такой силой, как будто получить то, чего давно хочется, было не милостью, а скорее наказанием?
Или таким образом Герлок признавала, что тогда действительно плакала?
– Это очень великодушно… – пробормотала Матильда.
Герлок разжала пальцы, и Матильда почувствовала угрызения совести из-за того, что подумала, будто на самом деле она предлагает ей приданое не из лучших побуждений.
Герлок снова отвела взгляд и улыбнулась.
Матильда не знала, что делать. Как она сможет уйти в монастырь, если недостойна этого? С другой стороны, как отказаться и объяснить Герлок, что она этого уже не хочет, если никаких других желаний у нее нет? К тому же сейчас, когда Вильгельм умер, а будущее Спроты и тем более ее собственное будущее скрывалось в тумане неизвестности, это казалось наиболее разумным решением.
Матильда не пыталась убедить себя в том, что сможет жить, как раньше: наверное, она изменилась не меньше, чем Герлок, некогда дерзкая, шумная и постоянно смеющаяся Герлок, которая заявляла, что каждый способен стать тем, кем он хочет.
Вероятно, она права, вот только ничего нельзя вернуть назад, как старухе не следует тешить себя надеждой, что горб – это лишь временная мука, а легкость юности можно вновь обрести в любой момент. Герлок перешла на сторону франков навсегда, навсегда стала супругой Гильома Патлатого и матерью его сына, навсегда превратилась в Адель.
И только она, Матильда, так и не стала никем навсегда: ни возлюбленной, ни грешницей, ни бродягой, ни жертвой, ни наследницей Бретани, ни… монахиней. По крайней мере, пока не стала. Герлок подарила ей возможность это исправить.
Девушка думала долго, пока дрова не сгорели дотла. Натянутая улыбка Герлок уже не казалась ей лживой, а молчание больше не вызывало отчуждения. Матильде хотелось спрятаться за улыбками и ложью. На сегодня, навсегда.
– Да, я хочу уйти в монастырь, – неожиданно произнесла она. – Но не в большом городе… В глуши… Далеко от всех.