Выбрать главу

  - А что давит-то?

  - Да за шелку эту вспомнил, будь она неладна. - Иммерли покачал головой. - Сказывал мой приятель, что однажды в шторм маленькую шелку выбросило волной на прибрежные скалы. Мимо проплывал человек на лодке. Видит, белеет что-то меж камней. Думал, это серка - детеныш тюленя. Пожалел бедняжку и забрал с собой. А зверь какой-то чудной оказался. Глаза совсем человеческие, плачет будто младенец и стонет так жалобно, что у того рыбака чуть сердце от тоски не лопнуло. А когда мех обсох, то серка сбросил его, как змея старую шкуру!

  Подошла служанка в засаленном платье. Бухнула на стол блюдо с жареными перепелами. Следом за ней - еще одна. Зазывно улыбаясь молодому барду, она поставила кружки с сидром и нагнулась так низко, что полная грудь едва не выпала из корсета на стол. Амсель покосился на заманчивые округлости и неохотно перевел взгляд на собеседника:

  - И что дальше-то?

  Недовольно скривившись, служанка сняла со стола свои прелести и вернулась на кухню. Зато троица рыбаков, не утерпев, подобралась ближе. Прихватив свою выпивку и закуску, рыбаки разместились за одним столом с рассказчиком и теперь с любопытством внимали каждому его слову.

  - А что, - продолжал Иммерли, прихлебывая сидр, - обернулся серка человеческим ребенком, девчонкой лет пяти. Волосики пышные, каштановые, а глаза огромные, в пол лица, и карие, как у олененка. Понял мой приятель, что никакой это не серка, а самая настоящая шелка! Да еще чуть живая. Видно, сильно побило ее об скалы.

  - И что он сделал? Отнес ее в префектуру?

  - Нет, - Джос Иммерли покачал головой, отправляя в рот новую порцию сидра. Потом неловко сдвинул в кучу пустые кружки и продолжил: - Домой забрал. Подлечить хотел да назад в море выпустить. А жена как увидела, чуть с ума не сошла от радости. Порченая она у него была, все детишки мертвыми рождались. За тринадцать лет так ни одного и не нажили. Стала она над девчонкой той ворковать, будто мать родная. А когда шелка в себя пришла, оказалось, что она ни словечка по-нашему не понимает. Лепечет что-то по-своему и ничего сказать не может: ни имени своего, ни кто она, ни откуда.

  - Ну! А потом?

  - А что потом, - сокрушенно вздохнул Иммерли, подтягивая к себе очередную кружку, наполненную до краев. - Не смог мой приятель супротив своей бабы пойти. Уж очень она просила оставить девчонку. А на тот час ярмарка у нас в Брингвурде была, да заезжий колдун выступал, фокусы показывал, на судьбу гадал. Вот к нему приятель мой и пошел. Посоветоваться хотел, что да как. А тот кости раскинул, в шар свой посмотрел и говорит: "Жене твоей смерть пришла, заберешь девчонку - помрет супруга, а оставишь - проживет столько же, сколько уже с тобой прожила." То бишь тринадцать лет.

  - И он оставил? - ахнула девушка, которая теперь вместе со своим кавалером тоже пересела поближе к рассказчику.

  - Оставил. Продал лошадь с телегой и купил у колдуна бусы заговоренные, из красных кораллов. Ни снять их нельзя, ни порвать, а если на кого из морского народа одеть, то тот забудет имя свое и не сможет в море уйти.

  - Вообще-то это запрещено законом, - глубокомысленно изрек молодой человек со студенческой ленточкой на плече. - Ваш приятель должен был сдать шелку в префектуру. Мы сейчас как раз проходим этот момент на кафедре Расологии.

  - А то не знаю, - хмыкнул Иммерли. - Но я ж говорю, пожалел. Душой прирос к этому существу, за родное дитя считать начал. А префекту что, отправит к магам на изучение - и поминай как звали.

  - Очень неосмотрительно с его стороны! - покачал головой студент.

  - Зато как романтично! - возразила блондинка.

  - И каков же конец? - поинтересовался Амсель. - Жена вашего приятеля жива осталась?

  - Все как колдун сказал. Почитай, тринадцать годков прожила и преставилась, сердешная.

  - А шелка?

  - А что ей будет? Живет себе в людской подобе и знать не знает, что она не человек. Только слышал я, что обычай у них есть один. Будто бы в день восемнадцатилетия просыпается у них дар необычный. И что делать с этим не знаю.

  - Есть такие легенды, - подтвердил бард, - а дар тот от моря идет. Шелки могут управлять волнами и ветрами и повелевать морскими созданиями. Ты приятелю своему передай, пусть та шелка ему рыбу покрупнее в сети гонит и попутный ветер в парус.

  - Нет, сейчас чтоб магичить, лицензию брать надо, - покачал головой студент. - Но ее просто так не дают. Экзамен по профилю сдать надо, а до этого шесть лет учиться. Это при прежнем короле разрешалось, а теперь все маги подсчитаны и пронумерованы. Практикующий без лицензии маг приравнивается к мошенникам и аферистам. Может и в тюрьму загреметь. Ну а если это и в самом деле шелка - заберут в магистрат и сдадут на опыты. Вы же знаете, еще прадед нашего короля принял закон об иерархии рас.

  - Милостивые тирны, не обращайте внимания! - засуетился трактирщик, видя, что маг-дознаватель внимательно прислушивается к разговору. - Это просто несчастный старик, мелет всякую ерунду. У него недавно жена умерла, вот он от горя и помешался. Сам не знает, что несет.

  - Это ты не знаешь, что несешь, - тирн Иммерли в гневе стукнул по столу кулаком. - А я говорю правду, как есть!

  Он резким движением отодвинулся от стола, вместе со стулом, и встал. С трудом удерживаясь на негнущихся ногах, достал костыли, прислоненные к стене, перехватил их поудобнее и сказал:

  - Вы, милостивые тирны, оставайтесь здесь. А мне идти надо. Меня моя Ниалинн ждет. Волнуется, - и светлая улыбка раздвинула его сухие губы.

  - Какая романтическая история! - прошептала девушка, глядя в след старику, который, пошатываясь, шел к дверям.

  - Да, занятная сказка, - согласился с ней ее кавалер.

  - А может и не сказка, - задумчиво произнес Амсель, тихонько перебирая струны. - Лет сто назад в этих краях действительно водились шелки. А потом ушли, когда люди их отлавливать начали.

  - Точно! - добавил один из рыбаков. - Мне еще дед рассказывал, что шелки могут принести удачу и повернуть в сети рыбий косяк. А могут запутать и порвать невод или днище барка повредить. И поют так, что заслушаешься, только в их песнях ни слова не понять.

  - Так на дивном языке поют, - усмехнулся бард.

  Никто из них не обратил внимания, как странный посетитель, сидевший в своем углу в гордом одиночестве, вдруг молчаливой тенью скользнул к выходу за старым рыбаком. Лишь тирн Дево поспешно прошептал заговор от сглаза и украдкой поцеловал спрятанный за пазухой амулет.

  ***

  Джос Иммерли нетвердой походкой приблизился к своей пегой лошадке и ласково потрепал ее за холку. Лошадка всхрапнула и недовольно перебрала ногами.

  - Да едем уже, едем, - проворчал старик, заваливаясь на облучок.

  В его телеге, переложенные сеном, валялись пустые корзины, пахнущие рыбой. В кошельке бренчали серебро и медь. А дома его ждала красавица-дочь: с роскошной каштановой косой, глубокими карими глазами и ниткой коралловых бус на тонкой алебастровой шейке.

<b>  ЧАСТЬ I </b>

Промозглый мартовский день медленно клонился к вечеру. Здесь, на северном побережье Гленнимора, где только море да скалы, весна всегда приходила поздно, с дождями, туманами и пронизывающим ветром. Вот и сейчас серое небо нависло над землей, а с моря подул порывистый ветер, поднимая свинцовые волны. Он нес с собой тяжелые тучи, наполненные дождем.

   Я закинула в корзинку очередного краба и пересчитала нехитрый улов. Что ж, много денег за это не выручишь, а на ужин для двоих как раз хватит. Да, теперь уже для двоих.

   Глаза наполнились непрошенной влагой. Я заморгала быстро-быстро, пытаясь справиться с внезапно накатившей тоской, но одна предательская капля все-таки сорвалась с ресниц и скользнула вниз по щеке. Прошел целый месяц со дня маминых похорон, а я грущу, будто в первый день, и все никак не могу привыкнуть, что ее больше нет.