Едва заслышав снаружи тихий шелест шагов, сестрёнка выскочила на порог и бросилась в объятья брата, повиснув у него на шее. Рёку поскорее увлёк её в дом, пряча слёзы Шиэр от чужих глаз, его свита проследовала за ним. Спустя долгие часы расспросов, признаний, клятв, знакомства с новичком, обсуждения его персоны, поисков мест для отдыха, уговоров не волноваться, пожеланий добрых снов и прочей суеты, Рёку наконец-то устроился в своей грубой постели и едва уронил голову на подушку, как сразу отрубился, провалившись в царство грёз и надеясь на блаженный и крепкий сон. Надежды, по обыкновению, не оправдались. Во сне Рёку метался, рвался, скулил, свалился на пол и до самого утра не мог вырваться из липкого бреда, заменившего ему живительные сновидения.
Он видел Шиэр, её слёзы, заламывание рук, неясный силуэт рядом, что, кажется, тоже оплакивал кого-то и подвывал в такт стенаниям сестры. То ли это был он сам, то ли кто-то другой, этого Рёку не сумел понять. Над кем склонились страдальцы, мальчик не мог разобрать, да и не стремился, пожалуй. Он куда-то бежал, падал, поднимался, ловил взглядом ускользающий силуэт, гадал, кто это мог быть, силился рассмотреть, догнать, но вновь и вновь упускал. Казалось, это был отец. Но в следующую секунду мерещилась молодая женщина, потом седовласый старец, ребёнок не старше самого Рёку, и снова кто-то, больше похожий на Кайши, брата или отца.
Проснувшись утром совершенно разбитым, Рёку с превеликим трудом соскрёб себя с пола, натаскал воды, вскипятил, набрал купель и очень долго, пока вода полностью не остыла, лежал в ней, приводя мысли в порядок. От размышлений его отвлёк отчаянный вопль сестры. Рёку в ужасе выскочил из купели, наспех обернувшись полотенцем, и рванул на крик. От картины, представшей перед ним, мальчик сполз на пол, забыв напрочь о том, что кто-то может увидеть его в столь непрезентабельном виде, а такая поразительная беспечность была для него абсолютно несвойственна.
Шиэр стояла перед зеркалом, видно было, что она прихорашивалась и только что собрала волосы в высокую причёску, украсив её тонкой работы гребнем. Крупные рубины, которыми был инкрустирован гребень, были девочке очень к лицу. Вот только это был тот самый гребень. Почувствовав неладное, Шиэр попыталась вынуть гребень, однако дотронуться до него не сумела. Испуганный вопль привлёк внимание всех гостей и хозяина дома. Но и они не в силах были тут помочь. Шиэр стала симбионтом красного дракона. Её путешествие начнётся сегодня.
Кайши и Мэлс подняли Рёку с пола, усадили на кровать, попытались привести в чувства, но мальчик замкнулся, сверлил взглядом стену и никак не реагировал. Кай попытался поговорить с Шиэр, но она по-прежнему не понимала его, и тот был в смятении, недоумевая, как следует поступить. Мэлс, плохо ещё понимающий всю соль произошедшего, сидел на постели возле Рёку и поглаживал его по руке. Спустя время мальчик лёг, отвернувшись к стене, и сделал вид, что спит. Кай, успокаивающий тихо плачущую Шиэр тёплыми словами, которых она всё равно не понимала, подозвал Мэлса и мысленно произнёс: – Мы не можем просить совета у Янши, потому что Рёку нас не слушает, а без него Хайчен не наполнить энергией. Но мы можем пойти в Лианьюй и спросить ответ с Цинлуна. Нужно только убедить Шиэр пойти с нами.
Мэлс нахмурился: – Это слишком опасно. Девочка мала, совсем крошка. Сам знаешь, какие отбросы шастают нынче возле врат. Она не сможет ничего предпринять, чтобы защитить себя. – А мы на что? – возмутился Кай. – За тебя не знаю, – веско возразил Мэлс, – а вот я ни бельмеса не разбираю в этих ваших штуках. Что там мне Янши парил – всё равно я ничего не понял. И что я буду делать с этой хренью во лбу? Только что использовать собственный лоб, как оружие. Шишка там дюже крепкая. – Не паникуй, – осадил Кайши, – разберёмся. Оставлять всё как есть точно нельзя. Рёку не обычный мальчик, есть у него какая-то особенность. И если мы сейчас ничего не предпримем, страшно подумать, как на нём отразится случившееся. И девочку следует успокоить. Она и за себя боится, и за брата, и речи нашей не понимает. Так и с ума сойти не долго.