— Спрячься, Ходака! — тихо приказала она, и я поспешно закрыл дверь.
Звонок прозвенел ещё раз, и из прихожей донёсся женский голос:
— Прошу прощения за поздний визит. Я из полиции...
Сердце ухнуло в груди, а затем я услышал, как Хина открывает дверь, различил два голоса: один из них, похоже, принадлежал женщине-полицейской, а второй был мужской, громкий и низкий.
— Вы, случайно, не видели этого мальчика? — спросил второй голос, и у меня в груди подпрыгнуло сердце, по телу пробежала дрожь, а ноги подкосились.
Человек говорил обо мне. Я не мог в это поверить и в то же время отчасти понимал, что ожидать иного и не стоило. Долго моя нынешняя жизнь продолжаться не могла, более того — оказывается, в глубине души я допускал, что так всё и кончится.
— Не могли бы вы посмотреть повнимательнее? Люди много раз видели поблизости этого мальчика.
— Нет, я ни разу его не видела. А что с ним такое?
— Хотели его расспросить, — слегка недовольно ответил мужчина. — К тому же он из дома сбежал, родители подали заявление о розыске.
Колени у меня задрожали будто чужие.
— И ещё одно дело, уже к вам, — заговорила сотрудница полиции. — Вы ведь живёте вдвоём с братом-младшеклассником?
— Да.
— Видите ли, то, что вы, двое детей, живёте без присмотра и опеки взрослых, тоже не очень хорошо.
— Но ведь!.. — вдруг воскликнула Хина. — Мы ведь никому не мешаем!
Наконец я услышал, как дверь закрылась. Похоже, полицейские ушли. Я медленно выровнял дыхание и вышел из ванной комнаты. Хина по-прежнему стояла в прихожей. Не оборачиваясь ко мне, она сообщила:
— Сказали, что завтра придёт сотрудник из службы опеки...
Беда нашла не меня одного, она постучалась и в двери к Хине с Наги. Я заволновался: что сказать девушке?
Хина обернулась и в отчаянии спросила:
— Что же делать... Нас ведь разлучат!
И вдруг в кармане у меня завибрировал телефон. Звонил Суга.
Я тихо открыл дверь прихожей, высунул в проём голову и осмотрелся. В тускло освещённом коридоре никого не было. В переулке — там, где всё плотнее сгущалась пелена дождя, — виднелась машина Суги, освещённая городскими огнями.
Когда я подбежал к машине, Наги, сидевший в машине, открыл дверь со стороны пассажирского сиденья и сказал:
— Всё очень плохо, Ходака! Полиция...
— Да, я знаю. Вы идите домой, — велел я ему, а сам залез в автомобиль и закрыл дверь.
Суга сидел за рулём в кепке, надвинутой глубоко на лоб, и в очках в толстой чёрной оправе. Откинувшись на спинку сиденья, он просто смотрел вперёд.
— Что это? — обратился я к нему.
— А, ты про мой прикид? — спросил Суга с привычной полуулыбкой, не оборачиваясь ко мне. — Маскируюсь.
Я не знал, что сказать. По автомобильному радиоприёмнику передавали прогноз погоды: «После заката наблюдается резкое понижение температуры воздуха. В настоящее время температура в центре города — двенадцать градусов, для августа это самый низкий показатель за всё время наблюдений...»
Суга со щелчком выключил радио.
— Полиция и ко мне приходила. Похоже, они ведут расследование о похищении подростка. Я настаивал, что ничего не знаю, но они явно меня подозревают.
— Похищение?..
— Сказали, что твои родители подали заявление на розыск. Какие заботливые, однако. — Суга усмехнулся. — А ещё... — Он вдруг понизил голос. — Говорили, что у тебя есть оружие. Это ведь неправда?
— Что?
— Мне показали снимок с камеры наблюдения. В углу парковки какой-то пацан наставил пистолет на взрослого. Изображение было увеличенное, плохого качества, но парнишка вроде похож на тебя.
У меня дух перехватило, в груди стало тесно. Я в отчаянии выпалил:
— Это... Я его просто подобрал! Думал, что он ненастоящий! Ко мне привязался какой-то бандит, и я просто хотел ему так пригрозить!.. Этот пистолет я уже выбросил!
— Да ладно? — Суга невесело рассмеялся. — Тебя подозревают в незаконном хранении оружия.
Я побледнел. Он снял кепку и нахлобучил её мне на голову.
— Вот, возьми в качестве увольнительных.
Увольнительных? Слово я услышал, но не понял его смысла. Суга по-прежнему не смотрел в мою сторону.
— К нам больше не приходи. Этак меня ещё обвинят в похищении.
Дождь неистово стучал по капоту, отбивая барабанную дробь.
— Понимаешь, я сейчас прошу, чтобы мне дочь отдали... Стыдно рассказывать, но после того как жена умерла, я пошёл вразнос. Тогда дочь забрали родители жены, и сейчас я веду с ними переговоры, чтобы получить её обратно. А для этого мне нужны приличный доход и нормальный социальный статус. В общем, ты уж прости, но такое сейчас время...