— Да что же это... — пробормотал я. — Выходит, я тут самый старший...
Мужчина цокнул, и тут я заметил, что по моим щекам текут слёзы.
— Эй... — заговорил детектив, не скрывая раздражения. — Я вообще-то спрашиваю, знаешь ли ты, где она сейчас.
В груди у меня вдруг стало жарко, и я знал, что это от гнева. Происходящее привело меня в бешенство.
— Хина... — Я бросил на мужчину злой взгляд. — Её забрали в обмен на ясное небо! А вы ничего не знаете, только радуетесь как дураки!
Слёзы душили меня. Я плакал и ничего не мог с этим поделать. От унижения я обхватил свои колени и уткнулся в них лицом.
— Это же нечестно... — выдавил я, как капризный ребёнок, и заплакал ещё горше.
— Вот морока.
— Потребуется психолог?
Детективы перешёптывались, а за окнами проносились городские улицы, ярко освещённые солнцем.
Боль стучит в висках в такт пульсу.
В последнее время мне не удаётся протрезветь даже после ночи спокойного сна. Я только проснулся, а уже чувствовал себя довольно усталым. К тому же в окно бил яркий свет, и я не мог сфокусировать взгляд. Но всё-таки уставился в телевизор и, потирая глаза, переключал каналы. Репортёры бодро докладывали, как будто не новости передавали, а комментировали спортивную игру: «Впервые за несколько месяцев над Канто светит солнце!»
По телевизору показывали центр города: скопления зданий были раскрашены светом и тенями. На другом канале дети бегали по улицам с блестящими пятнами луж.
«Как будто не было вчерашнего дождя. Температура воздуха в восемь утра превышает двадцать пять гра...»
«Бо́льшая часть территории около реки Аракава затоплена. Глубина воды на них около десяти сантиметров, на низменностях доходит и до пятидесяти...»
«На JR и частных железных дорогах в черте города в настоящее время проводятся восстановительные работы. Пока что полный масштаб нанесённого вчера ущерба неясен, но, по общему прогнозу, на восстановление транспортной инфраструктуры должно уйти несколько дней...»
«Тем не менее люди радуются тому, что видят ясное небо, ведь такого не было уже давно...»
В самом деле, прохожие на экране все до одного улыбаются.
«Неужели настроение людей так сильно зависит от погоды?» — рассеянно размышляю я. Почему-то я не чувствую особой радости. На душе какой-то неприятный осадок, как будто я нечаянно убил насекомое.
«У тебя тоже так?» — хотелось мне спросить Нацуми, но она куда-то ушла.
Я сделал глубокий вдох, понимая, что нет никакого смысла слушать оживлённые голоса незнакомых людей и думать о том, чего всё равно не объяснишь. Выключил телевизор, встал с места и подошёл к окну. За стеклом воды набралось, как в бочке. Между окном, расположенным наполовину ниже уровня земли, и внешней бетонной стеной собралась дождевая вода на один метр в высоту. На тонкой оконной раме виднелись трещины, через которые сочились капли.
Я бездумно положил ладонь на раму, но окно, придавленное снаружи водой, не открывалось. Я чуть-чуть надавил, и тогда стекло вдруг треснуло, вода хлынула прямо в офис. Поток обрушился на стопку книг, лежащих на подоконнике, и смыл документы, лежавшие сверху, в центр комнаты. Я растерянно оглядывался, а вода тем временем залила весь пол в офисе и остановилась, только когда поднялась мне до лодыжек.
— Папа, ты видел, что на улице? — Мне позвонила Мока. Когда я её слышал, каждый раз думал, что голос маленького ребёнка — это сама жизнь. — Там такая классная погода! Давай опять сходим поиграть в парк!
Её радостный голос звонко бил мне в уши. Она думает, что всё на свете существует именно для неё, и уверена, что весь мир смеётся, когда смеётся она, а если она плачет — значит, мир на неё ополчился. Пожалуй, это удивительно счастливый период жизни, и я задался вопросом, когда же он для меня закончился. А мальчик... Ходака, кажется, до сих пор из него не вышел.
— Да, — ответил я. — Папа может пойти в парк хоть сегодня. А ты попроси бабушку, чтобы отпустила.
— Да! Ой, а ещё я такой сон видела, пап!
— Мм? Какой же? — спросил я, а руки тут же покрылись гусиной кожей.
Чёрт, я ведь старался убедить себя, что это ничего не значит...
— Сон о том, как Хина призывала ясную погоду!
Я смирился и позволил себе вздохнуть. Ночью мне приснилось то же самое. Солнечная девушка поднималась в небо с крыши здания, на котором стояли тории.
«А что, если это приснилось всем жителям Токио?» — вдруг подумал я. Тогда они в глубине души понимают, что ясное небо появилось не просто так, а в обмен на чью-то жизнь.