— Отпусти! — Я укусил Сугу за руку.
— Ай! Ах ты!..
Он пнул меня в живот. Я ударился спиной о стену, плюхнулся на пол и не удержался от жалобного стона. А затем, открыв глаза, не поверил тому, что увидел: в сорной траве прямо передо мной лежал пистолет — тот самый, который я когда-то здесь выбросил. Я тут же схватил его и, сидя на полу, наставил на Сугу:
— Не мешайте мне!
Суга вытаращился на меня, выдавил смешок и озадаченно откликнулся:
— Ходака?.. Зачем тебе этот...
— Мне нужно... — Я крепко зажмурился. — Отпустите меня к Хине!
Бах!
Тяжёлый грохот эхом отразился от стен заброшенного здания. Я выстрелил в потолок. Суга открыл рот и растерянно взирал на меня.
«Ну почему? — думал я, глядя на Сугу. — Почему я целюсь в человека, который был мне симпатичен? Почему все стоят у меня на пути и даже слушать ничего не желают?»
— Ходака Морисима! Брось оружие!
В комнате раздался топот.
— Что?! — Голос Суги дрогнул.
Четверо вооружённых полицейских во главе с человеком с «утиным носом» ворвались в помещение. В мгновение ока нас двоих окружили.
— Эй-эй-эй, вы что? Я же сказал вам, что это недоразумение, мы всё объясним!
Суга отчаянно пытался успокоить детективов, но они так и стояли, по-прежнему целясь в нас, и напряжённо следили за мной. Я всё ещё держал в руках пистолет.
— Ходака, скажи им, мы ведь только что с тобой говорили? Мы как раз собирались пойти в полицию!
Я молча поднялся на ноги и, с ненавистью глядя на полицейских, направил на них дуло пистолета.
— Ты... — пискнул Суга.
— Морисима, опусти оружие! — крикнул немолодой детектив, а уже знакомый мне мужчина с «утиным носом» пробормотал:
— Не заставляй нас стрелять.
Я переводил взгляд и дуло пистолета с одного полицейского на другого. Колени у меня дрожали, и эта дрожь никак не унималась; сердце бешено стучало, я еле держался на ногах. Воздух обжигал горло при вдохе.
— Ходака, ну хватит, просто опусти это, ладно? — дрожащим голосом попросил Суга, затем, уже твёрже и жёстче, обратился к детективам: — Да и вообще, вы сами на себя посмотрите! Взрослые мужчины держат на мушке ребёнка! Это вообще законно? Ему ведь шестнадцать лет! И он никакой не преступник, просто из дома сбежал!
— Оставьте меня в покое! — закричал я, и все взгляды обратились на меня. — Почему вы мне мешаете?! Вы ничего не знаете, только вид делаете!
Я уже себя не контролировал: к глазам подкатывали слёзы, я не мог различить силуэты взрослых, в которых целился. Неужели ничего не выйдет? Неужели так всё и закончится? Я ничего не смогу сделать, и полиция просто меня арестует. Для меня всё будет кончено, а смелость, дарованная мне Хиной, и это невероятное чувство, разрывавшее меня изнутри, так и не найдут выхода?
— Я только хочу ещё раз... — Рыдая, я вложил в этот крик все свои чувства. — Увидеть её!
Я отбросил пистолет; взгляды полицейских на мгновение соскользнули с меня, и я тут же бросился к окну — за ним была пожарная лестница. Однако мужчина с «утиным носом» успел схватить меня за воротник, повалил на живот, приложил лицом о пол, усыпанный обломками камня. От резкой боли поплыло в глазах.
— Поймал! — Мужчина уселся мне на спину и надел наручники на левое запястье.
— Чёрт, отпустите!
Он же мне обе руки так скуёт! Я боролся изо всех сил, но детективу, сидевшему на моей спине, было хоть бы что. Краем глаза я уловил, что остальные полицейские подбегают ко мне.
В этот самый момент Суга зарычал:
— Ах вы!.. Не трогайте Ходаку! — И мужчину с «утиным носом» смахнуло с моей спины.
Я удивился и поднял голову. Суга сидел верхом на поверженном детективе.
— Тварь... — выплюнул тот и поднялся, но Суга стукнул его кулаком.
— Ходака, беги!
На мгновение я поймал взгляд Суги и как ужаленный вскочил на ноги. Я бросился вперёд, оставив позади Сугу и детектива, вцепившихся друг в друга.
— Стоять! — Немолодой детектив с пистолетом вырос прямо передо мной.
— Ходака! — вдруг прозвенел в воздухе чей-то голос.
Я обернулся и не поверил своим глазам:
— Наги?!
Наги, одетый в платье, забежал внутрь с другого входа. Он прыгнул на немолодого детектива, и тот упал на пол.
Наги крикнул, молотя кулаками по его лицу:
— Ходака, это всё ты виноват!
Он прожигал меня взглядом, глаза на детском лице опухли от слёз, нос был в соплях.
— Верни мою сестру!
Его слова подхлестнули меня. Я спрыгнул на пожарную лестницу из окна. Как только приземлился, ржавая металлическая площадка под ногами провалилась, я инстинктивно схватился за поручни, подтянулся, выбрался на ступени и побежал вверх.