— Это была миссис Каллахан? — спросила я.
— Нет. Мисс Каллахан, — ответил он. — Миссис Каллахан не позвонит, пока вы не будете готовы.
Хмурясь, я поерзала на месте.
— Вы специально говорите так расплывчато?
— Нет. А вы хотите, чтобы что-то прояснил, мэм?
— Серьезно? Вы лет на тридцать меня старше. Просто называйте меня Айви. Достаточно этих мисс О'Даворен или мэм...
— Вы так и не поняли, — заявил он, все еще не поднимая взгляда. — Больше вы не просто Айви.
— Нет, я понимаю, семья Каллахан богата и влиятельна, а вы не хотите их злить. Но я не...
— Не хочу их злить? — Он наконец-то опустил телефон и взглянул на меня. Выглядя так, будто с минуту думал, а затем кивнул. — Вы правы. Их опасно обижать. Однако не поэтому я или Томас обращаемся к вам вот так. И не поэтому вас вдруг стали защищать в тюрьме другие заключенные... это не страх, а уважение.
— Уважение? — Мои губы скривились от смеси шока и веселья.
Он серьезно кивнул.
— Семь лет... Вот сколько вы были в тюрьме. Независимо от причин, в столь юном возрасте, это трагедия... Уверен, одна из многих в вашей жизни. И хотя вам может казаться, что вы пережили самое худшее, это не так. В мире много таких, как вы. Людей обманывают, на них нападают, насилуют, забывают – список длинный. Зачем? Потому что мир не черный и белый. Иногда вам нужно совершить что-то плохое и даже худшее, чтобы сделать мир лучше. Каллахан сделали из себя худших представителей человечества. Деньги, слава, власть были построены на крови и костях. Зачем? Потому что никто другой не мог этого сделать. И таким образом, выросший в неблагополучном районе Чикаго мальчик, которого оскорблял отец и воспитывала наркоманка-мать, вышел из тюрьмы, получил стипендию в университет и стал адвокатом. Чтобы так помогать другим детям — детям, на которых никто дважды не посмотрит, вынося строгие приговоры или даже обрекая на смертную казнь. Я даю им второй шанс жить. Так что когда говорю, будто вы не просто Айви, то пытаюсь донести, что теперь вы — часть семьи, которая, да, ранила множество народа, большинство заслужено, некоторых спорно, но эта семья определенно точно помогла еще большему количеству людей… Желаешь дополнить, Томас?
Водитель просто пожал плечами.
— Они не отправили меня в колледж или еще куда. И я всякое слышал... но... — Он снова встретился со мной взглядом в зеркале. — После того, что они сделали для моих детей, я умру, если им это потребуется.
— Похоже на секту. Они заботятся о вас и ваших семьях, а вы отдаете им свои жизни, — пробормотала я самой себе, чувствуя, будто восстаю против заговора. Каллаханы... Я тоже всякое слыхала.
— Если взглянуть на определение термина, то любое правительство в Америке тоже является сектой.
Я надулась, глядя на него.
— Вы точно адвокат, все верно.
Они оба улыбнулись на мой очевидный проигрыш и больше ничего не сказали. Я закрыла глаза, казалось, всего на секунду. Машина остановилась, и мистер Барроу снова обратился ко мне.
— Мисс О'Даворен.
Я поморщилась, открывая один глаз.
— Мы на месте. — Он кивнул влево.
Выглянув в окно, я увидела стеклянные двери очень модного отеля. Сев ровнее, адвокат вышел с пассажирской стороны, тогда как Томас уже стоял снаружи. Он не открывал мне двери до того, как мистер Барроу сделал это сам. Выйдя, я вдруг ощутила, как меня пронизывает суровый ледяной ветер. Обняв себя, я просто наблюдала, как парковщик взял ключи от «Бентли» и припарковал ее рядом с тремя «Ламборджини».
— Следуйте за мной. Не встречайтесь ни с кем взглядом, — заявил мистер Барроу, ступая на красный ковер, и я следовала его указаниям, но как только мы вошли в тепло мраморного лобби в кремово-золотых оттенках, с массивными люстрами на потолке, я не могла сдержаться и прошептала:
— Что мы тут делаем?
Он не ответил... вот тебе и ответы на мои вопросы.
Я чувствовала себя, будто крыса на кухне пятизвездочного отеля. Люди, нет, не просто люди, а те, что носят бриллианты размером с дверную ручку, пугающе глядели на меня всю дорогу до лифтов. Мистер Барроу ничего не сказал. Он даже не казался взволнованным, пока мы ждали лифт.
— Доброе утро. — Одетый в черное с элементами золота посыльный до чертиков меня напугал, когда двери открылись.
— Какой этаж? — спросил он, глядя на мистера Барроу, когда мы вошли, при этом притворяясь будто меня не замечает.
— Пентхаус, — ответил адвокат, вручая парню черную карту, которую тот смог использовать для считывателя перед тем, как нажать нужную кнопку.
— Спасибо, сэр. — Посыльный вернул карту.
Мистер Барроу не ответил.