— Меня это едва ли волнует.
— Лжешь, — пробормотала я, медленно потягивая алкоголь. — Осознаешь ты это или нет. Ни один мужчина не откажется от красивой женщины с ним под руку. Особенно, если она та, кто останется с тобой навсегда.
— Еще какие-то ненужные замечания?
Я оглянулась на комнату.
— Она...
— Ты собираешься закончить предложение или я должен ждать, затаив дыхание?
Снова повернувшись к окну, я ответила:
— Она даже не представляет, кто ты такой. Знает фамилию Каллахан. Уверена, у девочки есть мысли о нашей семье, но в остальном, она не понимает, как все серьезно.
— Тогда объясни ей это. У меня нет времени нянчиться с ней.
— Нет, ты не... Тебе придется найти время на множество вещей, потому что она станет твоей женой, а это значит, что остаток ее жизни люди будут интересоваться ею. Мы знаем, как одиноко может быть в особняке.
— Значит, больше ничего стоящего. Спокойной ночи. — Он положил трубку.
Опустив телефон, я прикончила виски и поставила стакан.
— Мэм?
Я повернулась и увидела парикмахера.
— Ты закончил?
— Все, что мог сделать до ночи. Она потребовала возможности поспать. Ей больно, — сказал он.
— Ладно. Иди.
Кивнув, он позвал остальных, чтобы покинуть номер.
Я подождала, пока они все уйдут, а затем вошла в ее комнату. Девушка лежала на кровати, свернувшись калачиком, в одном халате.
— Неплохо, — прокомментировала я, увидев ее гладкие ноги, маникюр и педикюр. Маска на ее лице не давала возможности толком разглядеть состояние кожи, но уверена, завтра она будет лучше, чем сегодня. Ее волосы были накручены на бигуди.
— Меня депилировали в тех местах, о потребности депиляции в которых я даже не знала, — прошептала девушка, устремив взгляд в потолок.
— Всегда, пожалуйста, — ответила я, присаживаясь на край кровати.
Наклонив голову, девушка сосредоточила на мне взгляд голубых глаз, которые выглядели намного ярче без кошачьих прядей на лице.
— Если бы я показалась этому Итану такой, как пришла сюда, он бы подумал, что я уродина?
— Он бы не думал о тебе вовсе, — ответила я честно. — Почему-то женщины в наши дни хотят, чтобы мужчины их любили в первозданном виде… милая мысль, но в реальности это значит «люби меня, даже если я не прикладываю никаких усилий». Зачем? Если ты не приложишь усилия, чтобы позаботиться о себе, даже твое собственное тело откажется от тебя и сломается, так что зачем требовать, чтобы от тебя не отказался другой человек? Наряжаться, как ты выразилась, негативный аспект только для тех людей, которые по разным причинам не в состоянии сделать это самостоятельно. Мы судим книгу по обложке. Оцениваем рестораны и отели по интерьеру. Мы делаем выводы. Прими это и убедись, что тебя судят так, как ты того стоишь.
Вздохнув, она села, скрестив ноги.
— И выйдя за него замуж, я стою много.
— Сегодня мы потратили на тебя почти миллион.
— Что? — Ее глаза округлились.
Я кивнула.
— Но этот миллион, как пенни в семейном сейфе... Я лишь говорю тебе то, что ты знаешь, да, ты стоишь много.
— Я ненавидела вашу семью очень долгое время. — Она опустила голову. — Проклинала вас всех каждый день моей жизни. Я выросла с людьми, которые проклинали вас всех. Каллаханы, ирландские воры, убийцы...
— Бандиты, — закончила я за нее.
— Так это правда, — девушка покачала головой. — Вы, ребята, действительно продаете наркотики?
— Я владею отелями, — ответила на это я.
И она закатила глаза.
— Ага. Ну да.
Я улыбнулась.
— Ты как моя дочь.
— У тебя есть дочь?
Я подняла палец, чтобы она увидела кольцо на моей руке.
— Но тебя зовут...
— Мисс Каллахан? — ответила я, кивая. — Да. Я Нари Каллахан, приемная дочь Нила Каллахана, дяди Итана. Моя мать вышла за него замуж, когда я была подростком. Он официально сделал меня своей дочерью. Моя мать, которая когда-то была бедна, а ее брат дрался за еду, поднялась, чтобы стать женой Каллахана, занять позицию, за которую ее часто презирали, конечно, у нас за спиной. Никто из них не решался сказать это нам в лицо. Я знала, что когда стану достаточно взрослой, никогда не отдам свою фамилию. Это единственная моя связь с этой семьей. Конечно, бабушка и родственники всегда будут меня любить. Однако как только сменю имя, то снова стану никем. Мой муж это понимает.