— Займись со мной любовью, — прошептала я напротив его губ.
— Покажи мне как, жена, — прошептал он в ответ в миллиметрах от моих губ. — Я никогда ни с кем не занимался любовью.
Он играл нечестно. Я даже не осознавала, о чем прошу, пока слова не сорвались с губ, и он не ответил. Потому что если бы осознавала, то поняла, что тоже не знала их значения... до того момента, в который он поцеловал меня.
Подняв руку, я сняла галстук с его глаз. Несколько раз Итан моргнул, а затем его прекрасные зеленые глаза сфокусировались на мне. Проглотив звук, что стремился вырваться с моего горла, я улыбнулась и ответила:
— Смотри на меня вот так, держи меня вот так, целуй, как ты только что целовал, и возьми меня медленно.
— Да, жена, — произнес от тихо, перемещаясь поверх меня и снова целуя. Закрыв глаза, я обняла его за шею.
— Ох... — простонала напротив его губ, когда ощутила, как он вошел в меня так, будто я была девственницей... будто он выжигал свой след где-то глубоко внутри меня, каждый раз оставляя желать большего.
— Айви, — прошептал он, прижимаясь своим лбом к моему.
— Д...да?
— Почему ты плачешь?
Я не осознавала этого. И теперь, когда поняла, попыталась отвернуться от Итана, но он просто поцеловал меня в щеку и уголок глаза. Прокладывая дорожку поцелуев до моего уха.
— Ты играешь нечестно...
Я? Это я играю нечестно?
— Я едва могу себя контролировать, когда ты улыбаешься... а видеть тебя в таком состоянии... — Он снова поцеловал меня в ухо. — Ты даже плачешь красиво... и от этого я чувствую себя слабым.
Я крепче обняла его, пытаясь не потерять самообладание еще больше.
— Кто сказал, что ты можешь говорить? — произнесла я, задыхаясь. — Я думала, это у меня весь контроль.
Когда он снова ничего не ответил, я повернулась в его сторону и увидела, что Итан нежно улыбается, нависая надо мной.
— Прости меня, жена, — сказал он перед тем, как снова поцеловать меня, пока заполнял мое тело так, что хотелось навсегда остаться на полу чертовой гардеробной.
ИТАН
Впервые с момента нашего знакомства она была молчаливой, пока мы ели, сидя на полу спальни. После эксперимента в гардеробной, мы лежали в объятиях друг друга в течение часа, пока у Айви не заурчал живот, и я не попросил о раннем ужине. Сейчас было почти четыре часа дня. Я изо всех сил старался не наблюдать за тем, как она есть йогурт, все еще находясь в легком ступоре, но мне это не удавалось. Однако, оказалось, я сделал правильный выбор. Хотелось ли мне связать ее и сделать все по-своему? Да. Ненавидел ли я получать от других приказы? Тоже да. Но Айви привыкла к грубости, и хотя данная мысль до чертиков меня бесила, я пытался думать об этом в контексте ее жизни, а не в разрезе того, с кем она была до меня. Да, я шовинист, и мне наплевать. В любом случае, я понял, что сделай то, чего хочу, ее бы это не сильно смутило.
— Жена, — позвал я, на что девушка слегка подпрыгнула на месте, уставившись на меня. — С тобой все в порядке?
— Ха... ага... То есть, ну да, я в норме. Просто голодна, — солгала она, вернувшись к еде и опуская взгляд на телефон, в котором что-то листала, пока ела.
Так даже лучше, — подумал я, откусывая кусочек курицы. Я осознавал, что надолго она не останется в этом молчаливом и спокойном состоянии. Но это было и неважно.
— Держи, — Я поднял желтый галстук и передал его ей. — Если вдруг тебе снова понадобится почувствовать контроль. Только не стоит злоупотреблять властью, жена.
Она улыбнулась, принимая подарок.
— Я попытаюсь, но это ты дал власть в руки новичку.
— Не новичку. А своей жене. — Я продолжал говорить это до тех пор, пока она не поймет значение слова.
— Почему ты так слепо доверяешь мне? Я ненавидела тебя совсем недавно... — Она опустила чашку и ложку на поднос. — И не нужно говорить мне снова, что дело в обетах. Несмотря на то, что ты повел себя как придурок при нашей первой встрече, ты все еще внимателен и добр ко мне.
Я даже не знал, как перефразировать ей это:
— Правило четвертое: никаких чертовых разводов. Правило сорок восьмое: люби свою жену больше всего остального... в конце концов, она — та, кто может либо согреть тебя ночью, либо сделать так, что ты никогда не проснешься. Правило сорок девятое: никогда не изменяй. Измены разрушают семью. Ни одно личико или тело этого не стоят.