— Что? Что это за правила?
— Правила семьи Каллахан, — ответил я, откусывая еще кусочек курицы, пока она сосредоточила внимание на мне. — От моего отца, который получил их от своего отца, а тот — от своего. Правила очень важны для этой семьи, так как они поддерживают нас на вершине. Мы уважаем их. Признаем, что иногда они могут идти в разрез. Однако мысль состоит в том, чтобы заботиться о своей семье, своих людях, и при этом выглядеть до безумия сногсшибательно. К счастью, с последним у меня нет проблем.
— Вау... — Она потянулась. — Если бы твое эго могло накормить голодных, то мировой голод уже дважды закончился.
Игнорируя ее, я продолжил:
— Почему так к тебе отношусь? Потому что меня так учили относиться к тебе.
Она нахмурилась, пододвигаясь ко мне ближе, пока ее подбородок не коснулся моего плеча.
— Мне кажется, в этом есть нечто большее.
— Всем так кажется, — пробормотал я, беря стакан воды и чувствуя на себе ее взгляд. — Но такова истина. Ты бы хотела, чтобы я назвал более романтичную причину?
— А ты смог бы?
В ответ я нахмурился.
— Прости, это была сильная сторона моего отца.
— Твоего отца?
Я кивнул.
— Мужчины, который любил свою жену так сильно, что почти убил себя. Роман моих родителей казался нам ослепительным.
— Мои родители тоже любили друг друга, — ответила она, но я подумал, что Айви не поняла меня.
— Уверен. Однако мои родители были одержимы, — признался я ей, размышляя об этом, хоть воспоминания давались мне нелегко. — Они были будто два магнита. Как только один входил в комнату, второй автоматически знал об этом, и когда они находились рядом, то казались практически неразлучными. Они сражались друг с другом физически и словесно с одной единственной целью. Если мать не разговаривала с ним больше часа, то становилась раздражительной. Отец же отказывался ложиться спать, пока она не придет домой. Они ходили в одинаковом темпе. Их взгляды встречались одновременно. Они даже дышали в унисон. В течение долгого времени я думал, что это нормально, пока не стал свидетелем развода родителей Тоби. Я даже не понимал тогда, что это значит. Думал, может, это только у них так. Но вскоре начал осознавать, что почти половина браков разваливается, и был шокирован. Для нашей семьи это никогда не было приемлемо.
Я даже не заметил, что замолчал, пока она не подняла подбородок с моего плеча.
— Ты хочешь такой любви, как была у твоих родителей?
— Нет. — Я усмехнулся, делая глоток воды, а затем вспомнил, с кем разговариваю. Конечно, она была не рада моему ответу. — Кажется, здорово вот так любить. Уверен, это было прекрасно. Пока моя мать не умерла. И, как ты и сказала, мой отец стал оболочкой мужчины, которым был ранее. Но не это самое худшее. Если бы он просто саморазрушался, я мог бы это понять. Но вместо этого он стал... ужасным. Он изливал свой гнев на нас, своих детей, будто бы винил нас в том, что держим его в живых и не даем умереть. Он разрывал нас на части с двойным рвением. Отправил Дону в школу-интернат. И постоянно настраивал Уайатта и меня против друг друга, когда мы оказывались вместе. А когда я был с ним, он винил меня в том, что расстраиваю Уайатта. Спрашивал, как я мог позволить брату оступиться, тогда как это он просил меня подставить ему подножку. В нашей семье больше не было мира. И в день, когда отец умер, мы снова смогли глубоко вдохнуть. Вот такой была его любовь... и я не хочу принимать в ней участие.
— Так никогда лю...
— Дело не в любви... а в одержимости.
Она улыбнулась и кивнула.
— Дам тебе знать, если начнешь становиться одержимым мной.
— Со мной не будет проблем, — ответил я, беря свой йогурт.
— То есть хочешь сказать, проблема во мне?
— А ты меня видела?
Она застонала, закатив глаза и вставая на ноги.
— Пойду приму душ. Не стесняйся тем временем жениться на своем отражении или что-то типа того.
— Уже пробовал. Видимо, это незаконно в штате...
— О, мой бог, ты так раздражаешь, — закричала она и засмеялась, топая в ванную. Усмехнувшись, я не шелохнулся и продолжил есть.
— Я надеюсь, ты понимаешь, что за эту историю придется заплатить, — крикнул я ей вслед, хватая яблоко и вставая на ноги.
— Что?
Следуя за ней в ванную, я наблюдал, как Айви встала под струи воды и позволила им скользить по изгибу своей груди.
— Мои глаза расположены чуть выше.
— Я знаю, где твои глаза. И не собираюсь в них смотреть, — произнес я, откусывая яблоко.