— Восьмого сентября, — напомнил я, несмотря на то, что по ее взгляду было ясно, что не стоило. — В ночь перед тем, как ты уехала в Италию. После того, как твои братья, тети, дяди и все остальные умоляли твоего отца не отправлять тебя и провалились. Ты позвонила мне. Сказала, что мне лучше не влюбляться в кого-нибудь другого, потому что...
— Заткнись, — Дона сердито взглянула на меня. — Я помню. Тебе не нужно это говорить.
— Потому что я принадлежу Донателле Авиэле Каллахан.
Она нахмурилась.
— Мне было пятнадцать, я была глупа.
— Ты эгоистична, жаждешь власти, неистова в один момент и холодна в другой. Ты пьешь слишком много вина и разбиваешь еще больше бокалов...
— Дальше тебе стоит добавить мои положительные черты характера...
— И ты всегда должна вставить слово, даже когда мы обоснованно обсуждаем тебя. — Я рассмеялся. — Я могу написать роман обо всем дерьме, что ты делаешь, и тем самым злишь меня. Однако глупой ты никогда не была. Ни тогда, ни сейчас. Ты сказала мне, не влюбляться ни в кого другого, и в течение десятилетия я так и делал. Так что если хочешь, чтобы прекратил, скажи мне.
Ее зеленые глаза уставились на меня так, будто она не понимала.
— Ты можешь перестать меня любить, если просто скажу тебе? Когда это ты стал таким непостоянным...
— Не трусь попробовать, Дона. Хочешь, чтобы я ушел, скажи это. Скажи мне найти другую женщину... кого-то, как ты говоришь, равного мне.
Я мог видеть, как она собирается раскрыть мой блеф, так что поцеловал ее так, будто умирал до момента ее возвращения. Я обнял ее и прижал тело девушки к своему. И только когда она поцеловала меня в ответ, я снова отстранился.
— Прости. А теперь говори.
— Иди к черту. Я не принимаю приказов, — огрызнулась она, хватая бутылку вина и мчась к домику у бассейна.
— Господи, — пробормотал я самому себя, жалея, что не целовал ее дольше, так как мои брюки явно бугрились поверх твердого члена.
Одиннадцать лет.
Вот сколько я следовал за ней.
И продолжил бы следовать еще одиннадцать. Черт, даже двадцать семь. Неважно сколько, главное, чтобы в конце она была моей, на глазах у всех.
Я был готов пойти на что угодно... стать кем угодно ради нее.
ВОСЕМНАДЦАТАЯ ГЛАВА
Раздробленная нога со временем исцелится, но предательство терзает и отравляет душу.
Джордж Р. Р. Мартин
АЙВИ
— Я не знал, что кто-то может выклянчить полет на частном самолете, — произнес вслух Итан, читая какие-то документы.
— А я не знал, что можно клянчить полет на собственном самолете, — ответил Уайатт, откусывая батончик гранолы.
Мужчины сидели по разные стороны самолета, никто не смотрел на другого, притворяясь, что разговаривают со мной, тогда как на самом деле обращались друг к другу.
Так что в данный момент я поняла, что в моей семье есть некоторые проблемы.
— Перевожу, — Я села ровнее, пока расшифровывала их детскую болтовню. — Уайатт, Итан подразумевает, что рад твоему решению сэкономить деньги и полететь вместе с нами. Итан, Уайатт, конечно, понимает, что унаследовав самолет, может использовать его время от времени. Спасибо, что позаботились и обо мне.
Они оба обратили на меня свой взгляд, на что я лишь улыбнулась в ответ.
— Прошу, не сдерживайтесь передо мной. Думаю, я отлично справляюсь.
Мне хотелось рассмеяться на то, как они оба одновременно закатили глаза и снова вернулись к своим делам. Так как теперь братья не говорили со мной, я наклонилась над подлокотником кресла к мужчинам за нами. Их было трое: знакомый мне Грейсон, Лекс, который, кажись, был в машине, когда мы мчали в больницу, и высокий худой парень в шляпе для гольфа и с зубочисткой во рту.
— Пссс, — попыталась я привлечь их внимание, но никто не стал на меня даже смотреть. Вместо этого Итан и Уайатт снова бросили взгляд в мою сторону. Игнорируя их обоих, я схватила один из листов передо мной, сложила его в комок и профессионально запустила, выбив при этом зубочистку из губ худощавого. — Тачдаун!
— Ее умственных способностей точно хватило на то, чтобы согласиться на вступление в брак? — нахмурился Уайатт, бросая взгляд на Итана.
— Хватило или не хватило, не твоя забота, — ответил он, протягивая руку за скотчем и возвращаясь к чтению.
— Ваааау. Да, вы оба мудаки, — нахмурилась я, глядя то на одного, то на второго. — Что касается тебя, Уайатт – парня, который злит брата лишь потому, что ему больше нравится спорить, чем сидеть, помалкивая, и притворяться, что ему нет ни до чего дела, – твои оскорбления моей зрелости смешны. А относительно тебя, Итан, меня слегка задевают твои слова. И что стало с манерами, которым тебя учили по отношению к даме? Я думала, они сходят на нет только во время секса.