На её глаза наворачивались слёзы.
Ирина замахала кистями рук, как делают, когда очень больно, принялась часто-часто моргать в попытке остановить поток солёной влаги.
Этими действиями девчушка быстро восстановила обычное состояние, придирчиво посмотрелась в зеркальце, поправила что-то и снова стала прежней.
– Ты же не откажешься, Антон, если я предложу… себя? Да, я согласна стать твоей женщиной. Единственной.
– Мы почти приехали, леди. Осталось совсем немного. Потерпите, милая. Это пройдёт. Поверьте, в жизни каждого бывают моменты, когда хочется выть на Луну, когда кажется, что нет смысла жить дальше. Это мимолётные эмоции, рефлексия. Человек не может страдать долго.
– Зачем ты меня уговариваешь, я всё решила. Да или нет? Мне много не нужно. Ем я мало, одеваюсь, как видишь, довольно скромно. Мои родители совсем не богачи. Эту одежду подарила сестра. И ещё… я ничем таким не болею. Можешь проверить. И мужчины у меня ещё не было. Неужели тебе неинтересно! Почему я должна тебя уговаривать!
– Какие глупости, ну, о чём ты говоришь, девочка! Предлагаешь мне заняться растлением малолетнего ребёнка? Моя дочка, между прочим, лет на десять старше тебя. Вот видишь, я начинаю нервничать. На “ты” перешёл. Что мне с тобой сделать, что? Приласкать, по заднице нахлопать, к родителям за ухо отволочь, что! Поставь себя на моё место, вообрази, что я – это ты. Тебе сорок семь, мне шестнадцать.
– Восемнадцать.
– Не имеет значения. Но тебе явно нет восемнадцати.
Я начал закипать, остановил машину.
Нервы расшалились, начало трясти.
Девчонка упала мне на грудь, разрыдалась, обхватила за шею.
Такого паршивого душевного и физического состояния я не испытывал даже тогда, когда случайно узнал про измену жены.
Шок не позволял двигаться.
Девчонка говорила и говорила: о том, как чудесно мы заживём, как она будет мне верна, как научится любить, готовить, стирать.
– У нас будут маленькие…
– У тебя будут. Обязательно будут. Но не сейчас и не со мной.
В голове поселился густой липкий морок, всё вокруг расплывалось.
Скажу честно, на мгновение душа дрогнула, взыграло ретивое. Бархатная кожа, миниатюрные пальчики, развитая грудь, слёзы, запах созревающей женщины.
Да, она невыносимо резко пахла желанием!
На секундочку представил… представил такое… мне захотелось…
Чего же мне захотелось, чёрт возьми, чего!!!
Как поступил бы другой мужчина на моём месте?
Что если девочка повторит глупую попытку с кем-либо другим?
Что можно предпринять в такой ситуации!
Голова разболелась, затряслись руки. Я буквально вывалился из действительности, не в силах сообразить, что делать, какое принять решение.
Пришлось закрыть смену.
Мы сидели с Ириной в машине часа два.
Сначала говорил я: долго, коряво, сбивчиво.
Рассказывал о свое первой, драматической, но прекрасной любви, про ошибки молодости, про сложности общения с сыном и дочкой, про разлад с женой, про миллион проблем, от которых сбегать не имею права.
Я не педагог, не психолог. Моя профессия в данную минуту – водитель такси.
Естественно, в пафосной речи были поучения, чего никто не любит.
Девочка спорила, доказывала, рыдала, несколько раз порывалась убежать.
Я лихорадочно соображал, чем могу помочь. Выхода не видел.
Когда Ира немного успокоилась, начала рассказывать о своей жизни.
Оказалось, все проблемы скорее надуманы, чем действительно трагичны.
Любой подросток проходит через подобные вехи.
Мы разбирали с ней эпизод за эпизодом.
Девочка нервничала, иногда кричала.
Был момент, когда она чуть не вцепилась своими жёлтыми коготками в моё лицо.
Единственно, чего Ирина хотела на самом деле – чтобы её выслушали и поняли.
Родителям было банально некогда, только и всего. А она приняла их бытовую и профессиональную загруженность за нелюбовь, за чёрствость.
Решение созрело само собой.
Я отвёз девочку к себе домой, оставил её с сыном и дочкой, поставил машину на стоянку, вызвал такси, купил две бутылки водки – этакий коммуникационный ключ к любому русскому мужчине и отправился к её отцу.
Визит оказался удачным. Но двух бутылок не хватило.
А с девочкой и её родителями мы потом подружились.