– Всё, – выдохнул эльф, опустив руки и чуть не упав на приятеля.
– Что с тобой? – удивлённо спросил Лёха, подхватывая обмякшее тело.
– Он отдал слишком много сил, излечивая мою рану, – грустно пояснил дракон, осторожно пошевелив крылом.
– Не вздумай взлететь, – с трудом выдавил из себя Эльвар. – Я слишком слабый маг, чтобы излечить дракона за один раз. Даже если это один перелом, но это перелом крыла дракона.
– И не собирался, – покачал головой дракон. – Борьба с заклятием отняла у меня слишком много сил. На взлёт их точно не хватит. Грохнусь с этой горы, как тот булыжник. Надеюсь, подгорный народ позволит мне здесь немного отдохнуть.
– Не беспокойтесь, первородный, – медленно выступив из коридора, ответил Родри. – Мой клан никогда не забывал о законах гостеприимства.
– Благодарю тебя, Родри Два Кулака, князь подгорного народа, – с достоинством изогнув шею, поблагодарил дракон. – Надеюсь, я найду способ отплатить вам за добро.
– Мы не люди, первородный. Мы помним древние законы, – поклонился в ответ Родри, жестом подзывая к себе пару гномов, тащивших на длинных жердях пятиведёрную бочку вина.
Лёха шагал по знакомому коридору, старательно формулируя вопросы, которые собирался задать новому знакомому. Эльф сумел вправить и срастить сломанную кость крыла дракона, но для окончательного заживления требовалось несколько дней. Родри, обрадованный тем, что всё обошлось без буйства и больших разрушений, приказал обеспечить дракона всем необходимым. Впрочем, ел дракон раз в два десятка дней, а вином старался особо не увлекаться. Так что лечение пострадавшего летуна обошлось подгорным скрягам недорого.
Лёхе не давал покоя вопрос о возвращении в свой мир. Смириться с тем, что застрял в этом странном мире навсегда, Лёха не мог. Несмотря на все уговоры гнома, эльфа и бесконечные споры с драконом. Вот и теперь, разъяснив Родри все непонятки в чертежах, он отправился к так и не назвавшему своего имени дракону, чтобы задать ему очередной вопрос. Едва увидев парня, дракон выпустил из ноздрей клубы дыма и, вздохнув, устало спросил:
– Что, опять пришёл спорить и доказывать, что высшие силы ошиблись, выбрав тебя?
– А разве нет? – сходу пошёл в атаку парень. – Ну, сам подумай, какой из меня новатор, если я сам ничего толком не умею.
– Ты споришь со мной так, словно это я тебя в этот мир перенёс, – усмехнулся дракон. – Тот, кто это сделал, думал не о том, что ты умеешь.
– А о чём? Такое впечатление, что он вообще не думал, – огрызнулся Лёха.
– О том, что ты можешь сделать. Высшему разуму интересны не твои знания, а твои душевные качества.
– Чего?! Ты сам-то понял, чего сейчас сказал? – возмутился парень. – И какие же это у меня качества, что меня вдруг потребовалось запихивать в этот балаган? В чем я так провинился?
– Ты решил, что это наказание за какую-то провинность? – удивился дракон.
– А что? Поощрение за отнятое детство и полную неустроенность в жизни? – не унимался Лёха.
– Это шанс выстроить жизнь так, как бы тебе самому хотелось. И одновременно миссия, которую ты должен выполнить.
– Ага. Ещё бы кто пояснил, что это за миссия такая! А то я вам тут намагичу, блин горелый, – фыркнул Лёха, усаживаясь на нагретый солнцем булыжник.
– Ты не можешь использовать магию, человече, – тоном, которым разговаривают с детьми и умственно отсталыми, произнёс дракон. – Ты слуга равновесия, и вся твоя сила заключена в умении мыслить. Умении сочувствовать и сопереживать, как это было, когда я оказался в беде.
– Так тут вроде все не безмозглые, – растерянно проворчал Лёха.
– Мыслить иначе. Не так, как мыслят обитатели этого мира.
– Допустим, – вздохнул парень. – Но всё равно. Как понять, что я должен делать? Как это узнать?
– Тебя направят, – помолчав, ответил дракон. – Делай, что делаешь, и слушай себя. Своё сердце. Если ты начнёшь делать что-то не так, ты поймёшь, потому что дело перестанет ладиться.
– Да уж, весело, – удручённо вздохнул парень. – Выдернули из собственного мира, запихнули хрен знает куда, да ещё и что делать – неизвестно. Нет чтобы встретиться, спросить, хочу ли я это делать? Могу ли? И вообще объяснить, что от меня требуется. Терпеть не могу неопределённости.