Она вспомнила, как лектор в КНЖ говорил о том, что ежегодно от абортов погибает полтора миллиона детей. В Центре его внимания были именно дети; а Дина думала о том, сколько матерей плачут от боли, приняв такое решение.
Сколько отцов чувствуют себя такими же беспомощными и растерянными, как Джо. Сколько мужчин и женщин вступили с ними позже в брак, и теперь все они живут под сенью смерти? А как же их дети? И что будет с грядущим поколением?
Тяжесть этой горечи и вины невозможно было вынести. «Может быть, именно поэтому все и говорят, что ребенка просто нет?» — подумала Дина. Нет ребенка. Нет вины. Нет последствий.
— Одно решение может повлиять на всю твою жизнь, — мрачно сказал Джо. — Повлиять на семью, на общество, на нацию.
— Бог может простить все.
Губы Джо скривились в грустной улыбке:
— Я знаю, что Он простил меня, и я благодарен Ему за это. Эта история сыграла очень большую роль в том, что я пришел ко Христу. А вот избавиться от этого и забыть — это уже другое…
Дина взяла в ладонь пригоршню песка. Он медленно сыпался между пальцами.
— Ты пытаешься принести жертву искупления, Джо? Поэтому ты так хочешь помочь мне родить этого ребенка? — Так значит, он помогает затем, чтобы избавить себя от чувства вины?
Джо подошел и присел рядом с ней на корточки. Взял Дину за подбородок, дождался, пока она посмотрела ему прямо в глаза.
— Я не хочу, чтобы ты пережила боль — ты и так уже пережила немало.
— Жизнь бьет — и от этого никуда не денешься.
— Да, — он погладил ее по щеке. — Она бьет. — Некоторых сильнее, чем других.
Дина встала и подошла к воде; теперь волны лизали ее ноги, подол юбки намок. Джо тоже снял ботинки и носки, подошел к ней, молча встал рядом.
Дина смотрела в голубое небо.
— Знаешь, что самое странное? Я не могу ненавидеть человека, который меня изнасиловал. Для меня он, как чадо гнева, который просто не знает ничего другого. Конечно, он причинил мне боль. Он даже никогда не узнает, как мне было больно, — но это была боль физическая. — Ее глаза наполнились слезами. — Дело в других, Джо. Я говорю о тех, кто хорошо знает, как надо, но все еще живет во лжи. Именно они причинили мне настоящую боль. Этан. Джанет. Декан Эбернати. Пастор Уайтхолл. Мои отец и мать. Они, может, и не думали предавать меня — но они это сделали.
Дина взглянула на Джо, по ее щекам текли слезы.
— Я должна вырваться из этого, Джо. Должна вырваться из этого, ты можешь меня понять? — Ее глаза блестели. — Я так давно не была близка к Господу. Я не могла Его слышать. Я не могла чувствовать Его близости. Я даже стала сомневаться, что Он вообще существует, чувствовала себя покинутой.
— А теперь?
Дина судорожно вздохнула и расслабилась. Внезапно ее лицо стало умиротворенным.
— Мне кажется, я сделала то, что Он от меня хочет. «Выйди от них и отделись», — сказал Он. Не только в физическом смысле — сбежать — но смотреть на вещи Его глазами, понимать Истину. Я должна отделиться своим образом мыслей и не позволять эмоциям властвовать над собой. А они ведь властвовали, Джо! Они управляли мной долгие месяцы. Я позволила себе погрузиться в мучения, из-за чего и стала спотыкаться на своем пути.
— И неудивительно!
— Не надо искать для меня оправданий. Миру это очень хорошо удается.
Джо увидел в ней решимость, которую раньше никогда не замечал. И это было ей очень к лицу.
— Я знала истину, Джо. Всегда знала. Как будто Бог поселил ее во мне с самого момента моего зачатия. Я просто слишком боялась жить по этой истине.
Взяв Джо за руку, она слегка ее сжала и улыбнулась ему.
— Я больше не боюсь. Я рожу этого ребенка. Я буду ждать, чтобы Господь открыл мне свою волю. — Дина убрала руку, отвернулась и подставила лицо солнцу. Она закрыла глаза и чувствовала, как лучи согревают ее. Дина вдыхала запах моря, сосен, теплого песка и чувствовала себя более живой, чем когда бы то ни было.
Джо наблюдал за ней и благодарил Бога за эту перемену. Она не позволила людям ничего у себя похитить.
Дина засмеялась.
— Ох, Джо. Это так чудесно! — сказала она, чувствуя, как шевельнулся внутри ребенок. Дина медленно провела руками по своему телу, опустила голову в ожидании — и снова почувствовала движение. Улыбнулась. — Когда думаешь об этом, — какое же это чудо, — тихо сказала она. — В ту ночь, когда меня изнасиловали, врач сказал, что шансы забеременеть близки к нулю. И все же это случилось! Должна быть какая-то причина, какая-то цель, известная только Богу, чтобы этот ребенок появился на свет!