— Он всегда винил отца в смерти матери. Помню, он даже хотел перевестись в Нью-Йоркский орден, но мне удалось отговорить его. — Каждое слово Дерби острой болью отдавалось в сердце Лин. Всё верно. Сэмюэль сам ей рассказывал об этом. — А как ты думаешь, что случится с орденом и Конгрегацией, если ты умрёшь, Лин? — Дерби махнул головой. — Мы проиграем в этой войне и орден перестанет существовать.
Лин стало тяжело дышать, будто чья-то невидимая рука сжала ей горло.
Нет, этого не может быть!..
Это просто совпадение!..
Глупое стечение обстоятельств!..
— Только Сэмюэль знал, что твой дар пробудился, Лин. — Лицо Дерби исказила такая мука, что на глаза Лин невольно выступили слёзы.
Нет, она не могла в это поверить.
Она отказывалась в это верить!..
Он не мог!..
Не мог!..
— Что вы хотите этим сказать? Неужели вы думаете, что Сэмюэль… — Лин не смогла договорить.
— Увы, дитя, но всё так. Сэмюэль предал орден, — вынес приговор Дерби, тем самым разбив её сердце вдребезги.
— Он не мог!.. — цеплялась за хрупкую надежду Лин.
Всё это неправда! Она уверена, что всему произошедшему есть какое-то объяснение! Должно быть!..
— Любовь к нему мешает тебе видеть истинное положение вещей, Лин, и Сэмюэль прекрасно понимал это. Он заставил тебя полюбить его, а потом воспользовался твоими чувствами. Прости, я должен был раньше догадаться обо всём, чтобы уберечь тебя от мук, — сказал Дерби, протянув ей руку. — Но нельзя допустить, чтобы его планы осуществились. Ты должна быть сильной, Лин. Ты должна быть сильной ради блага мира.
На трясущихся ногах Лин забралась на горгулью и устроилась позади Дерби. В голове всё звенело и стучало, и Лин показалось, что сейчас она упадёт в обморок. Впрочем, ей было всё равно. И мир, и орден, и Конгрегация, и даже она сама ушли на задний план. Осталась только нарастающая боль, что разрывала её изнутри. Какая же она дура! Самая настоящая дура! Как она могла так легко поверить Сэмюэлю?! Решила, что он любит её, а он… Он лишь воспользовался чувствами влюблённой дуры! Её затошнило от собственной никчёмности и глупости.
— Держись! — приказал Дерби.
После его слов горгулья, взмахнув крыльями, вспорхнула ввысь.
Бешеный ветер рванул ей в лицо, откидывая волосы назад и иссушая на щеках солёную влагу.
С каждым размеренным махом они всё дальше отдалялись от особняка, пока он не превратился в крошечную чёрную точку, мелькавшую внизу. Люмен. Это место навсегда стало тесной холодной могилой для её искалеченного сердца и истерзанной души.
Глава 21
Они летели долго, оставляя позади тёмные улочки Лондона. Ночной город окутал туман, а в воздухе после недавнего дождя ощущалась сырость. Вокруг ревел ветер, пробирающийся под слои одежды и заставляющий Лин трястись от жуткого холода. А может причиной тому был вовсе не ветер. Окоченевшими пальцами Лин крепко сжимала шершавое тело горгульи, которая без устали уносила их всё дальше и дальше от особняка ордена.
Одной рукой Дерби вытащил хронометр из широкого кармана своей тёмной рясы, и что-то сверив на нём, вернул прибор обратно.
Лин прикрыла отяжелевшие веки, а открыла их лишь тогда, когда почувствовала, что гигантская горгулья, плавно рассекая воздух, начинает опускаться вниз. Вскоре Лин увидела, что они стремительно приближаются к тёмной, сделавшейся глянцевой от дождя поверхности крыши, а затем ощутила лёгкий толчок, когда горгулья мягко приземлилась. Сделав ещё несколько пружинистых шагов, горгулья сложила свои массивные крылья и замерла. Дерби ловко соскочил с её спины. Под его ногами хлюпнула холодная вода, брызнув в разные стороны.
— Идём, здесь ветрено, — обратился к Лин Дерби, после чего протянул ей руку. Взявшись за неё, Лин соскользнула вниз, оказавшись на мокрой крыше.
Она огляделась. Странно. Может темнота ночи вкупе с непроглядным туманом сыграли с ней злую шутку, но это место было ей как будто не знакомо. Лин могла поклясться, что раньше никогда не бывала здесь.
— Мастер Дерби, где мы? — спросила Лин, вглядываясь в беспросветный мрак. Непонятное, тяготящее душу чувство охватило её.