В комнате оказалось так же темно, как и в коридоре, и Лин несмело шагнула вперёд, боясь наткнуться на что-либо.
«По крайней мере, здесь нет такого отвратительного запаха, что стоит в коридоре» — с облегчением подумала она.
Видимо, эту комнату всё же изредка проветривали. Здесь даже пылью не пахло.
— Проходи, располагайся. Сейчас тебе следует поспать, — говорил Дерби, продолжая стоять в дверном проёме, словно перекрывая ей путь. — Здесь есть всё, что тебе может понадобиться. Отдохни до утра, а после я тебя кое с кем познакомлю. Моя комната дальше по коридору. — Он окинул Лин бегающим взглядом. — Спокойной ночи, Лин.
С этими словами Дерби закрыл дверь, и Лин оказалась одна в совершенно незнакомой тёмной комнате.
Она постояла немного, пытаясь привыкнуть к чернильной темноте, что окружала её. Когда глаза стали различать очертания предметов, она прошла вперёд и увидела перед собой большую двуспальную кровать с балдахином. Белые простыни казались чистыми и источали свежий аромат, словно постель только что поменяли.
Стянув с ног грязные ботинки и скинув пальто, Лин забралась в кровать и свернулась клубком. В её душе сейчас было гадко и пусто, словно там что-то надломилось и теперь кровоточило. Сердце болезненно сжималось и, скуля, билось где-то под рёбрами. Она закрыла глаза, пытаясь отрешиться от мучительных воспоминаний, но они словно ядовитые змеи окутали её со всех сторон и жалили.
Лин кляла себя. За свою непомерную глупость. За свою чрезмерную доверчивость. За свою слепую любовь. Почему Сэмюэль так поступил с ней? Злые слёзы текли из глаз, отчего подушка моментально промокла. А когда слёзы, наконец, иссякли, она лежала, уставившись отсутствующим взглядом в тёмный потолок.
Медленно тянулись минуты, а спасительный сон всё никак не шёл. Казалось, тягостные мысли, что выворачивали душу наизнанку, не хотели отпускать её. Только когда небо за окнами окрасилось в розоватый цвет, Лин провалилась в забытье.
Проснулась она далеко за полдень с жуткой головной болью. В висках стучало и пульсировало, глаза покраснели. Неяркий свет, что проникал в комнату сквозь окна, заставил её болезненно поморщиться.
Кое-как Лин поднялась с постели и огляделась. Сейчас она могла хорошенько рассмотреть комнату, в которую её вчера привёл Дерби.
В комнате оказались высокие потолки. На стенах красовались тёмно-зелёные обои; бархатные портьеры им в том обрамляли окна. Большая двуспальная кровать, на которой Лин провела ночь, стояла изголовьем к стене. Балдахин из белой полупрозрачной ткани мягкими складками спускался вниз, укрывая кровать с четырёх сторон. Возле кровати примостился маленький стол, на котором Лин заметила поднос с завтраком. Выходит, в комнату кто-то заходил пока Лин спала. Вся мебель в комнате была выполнена из древесины твёрдых пород. Прямоугольный стол располагался у окна, напротив кровати громоздился шкаф. Вот, пожалуй, и всё убранство. Ни одной картины или милой безделушки, делающей комнату по настоящему жилой и уютной.
Вчера Дерби обещал, что придёт за ней, и Лин оставалось лишь ждать. Она ходила взад-вперёд, меряя шагами пространство комнаты и поглядывая на дверь. Время тянулось мучительно долго, а к ней так никто и не заходил. Нетронутый завтрак давно остыл и выглядел крайне неаппетитно.
В голове Лин вертелось, наверно, с десяток различных вопросов. Где Дерби? Почему не приходит? Что стало с последователями ордена, оставшимися в особняке? Сообщил ли Дерби главе Конгрегации о произошедшем вчера? Что они теперь намерены предпринять? И где Сэмюэль?..
Когда ожидание начало сводить её с ума, Лин не выдержала и подошла к двери. Схватившись за ручку, она рванула её на себя, но та не подалась. Заперто. Странно. Лин попыталась снова, но получила тот же результат. От тревоги сердце ухнуло куда-то вниз. Она сильнее дёрнула дверную ручку. Не помогло. Когда очередная попытка не увенчалась успехом, Лин осознала, что её заперли на замок. Пальцы мигом похолодели, дышать стало трудно.
Кто это сделал? Неужели Дерби? Зачем ему это понадобилось? Неужели он опасался, что ей кто-то навредит? Но ведь он сам утверждал, что это дом его друзей!..
С каждой секундой тревога Лин лишь росла. Казалось, отсюда нет выхода.
Бросившись к одному из окон, Лин попыталась отворить его. Заперто. Она поспешила к другому окну, но прекрасно знала, что и оно не откроется. Дёрнув створку, Лин убедилась в своём предположении. Нехорошее предчувствие сжало её горло своими стальными пальцами.