— Завтра я принесу вам ещё, я обещаю! — затараторила Лин, впившись в мадам Жезель умоляющим взглядом.
— Но, Лин, ты ведь понимаешь, что другим ремеслом сможешь приносить мне куда больше, — ухмыльнувшись, произнесла мадам Жезель.
Она неторопливо подошла к Лин и схватила её за подбородок своими паучьими пальцами, заставляя посмотреть на неё. Мадам Жезель жадно шарила взглядом по её гладкому овалу лица без единого изъяна. Она подняла руку и тронула шёлк её темных волос, пропустив их сквозь пальцы. На её лице снова появилась алчущая улыбка. От неконтролируемого страха Лин дёрнулась в её руках.
— Ты же настоящая красавица, милочка! Много лет назад, когда Дешон явился с тобой на руках, я ещё сомневалась, но теперь вижу, что зря. — Мадам Жезель рассмеялась, будто вспомнила что-то. — Мужчины выстроятся в очередь к тебе!
— Мадам Жезель, вы же обещали !..
— Да, Лин, — нетерпеливо оборвала её мадам Жезель. — Мы договаривались, что до твоего восемнадцатилетия я не стану тебя принуждать. — Мадам Жезель, разжала, наконец, руку, которой удерживала лицо Лин. — Но насколько я помню, неделю назад этот срок вышел, дорогуша.
— Мадам Жезель, прошу! Я… — Лин часто задышала. — Я не смогу! — с трудом прошептала она.
— О, милочка! Ну что за глупости ты говоришь! Все могут! — Ледяные глаза мадам Жезель впились в лицо Лин, словно острые когти. — Поверь, ты не исключение.
На глаза Лин навернулись слёзы, и она моргнула, пытаясь скрыть их. Мадам Жезель вскинула вверх тонкую изогнутую бровь.
— Ну что ты, дорогуша! От этого ещё никто не умирал! — неприятно засмеялась она. — Ты ведь ещё даже не пробовала, Лин! Это бывает довольно приятно!
Алые губы мадам Жезель расплылись в плотоядной улыбке, а Лин содрогнулась от отвращения и чувства гадливости. Она с силой затрясла головой. Тёмные локоны завертелись из стороны в сторону.
— Нет! Пожалуйста!.. — взмолилась Лин, с надеждой вглядываясь в напудренное лицо мадам Жезель.
— Милочка, я и так долго позволяла тебе отлынивать от работы! В этом заведении есть малышки куда моложе тебя, и никто из них не строит из себя святую невинность! Кроме того, Лин, я столько лет безвозмездно тебя кормила и предоставляла ночлег. Тебе не кажется, что пришла пора отплатить за мою доброту и заботу? — Она вцепилась в тонкое запястье Лин своей рукой и подтащила её ближе к себе. — Со следующей недели ты начнёшь работать, как и все девочки в моём заведении. Поняла? И если только вздумаешь выкинуть что-нибудь…
Бросив на Лин весьма красноречивый взгляд, мадам Жезель стиснула её руку, оставляя на белоснежной коже красные пятна. Губы Лин задрожали, и она лишь едва заметно кивнула.
— Вот и умница! — Мадам Жезель похлопала её по щеке, и ещё раз холодно улыбнувшись, отошла к двери. — Можешь больше не выходить на улицы Лондона. Хотя, как знаешь, — произнесла мадам Жезель и, шурша подолом платья, покинула комнату, оставив после себя горький запах полыни.
Как только дверь за ней закрылась, Лин молча уставилась в пустоту перед собой. Злые слёзы застилали ей глаза. Неделя. У неё есть всего неделя, а затем… Лин с силой сжала ладони, впиваясь в них полумесяцами ногтей. Чувство безысходности накатило на неё, мешая нормально думать.
На ватных ногах она подошла к своей кровати и присела около неё на корточки. Клетчатые штаны натянулись на коленях, грозясь порваться. Засунув руку под замызганный матрас, она стала судорожно шарить под ним. Её трясущаяся рука нащупала, наконец, маленький свёрток, который Лин без особых усилий извлекла наружу. Мятые бумажки посыпались на пол. Выругавшись, Лин принялась собирать их, ползая на четвереньках. Пересчитав все свои накопления, она втянула воздух сквозь плотно сжатые зубы. Так ничтожно мало! С такой суммой ей не укрыться от мадам Жезель и её цепных псов, которые непременно станут искать Лин, если она вздумает самовольно уйти.
Лин уселась прямо на пол, вытянув стройные ноги перед собой. Глаза уставились в пустоту, деньги выпали из её похолодевших пальцев. Перед её мысленным взором тут же предстали лица мужчин, что посещают заведение мадам Жезель. Лин замутило от отвращения. Она страшилась представить, что кто-то из этих грязных боровов, воняющих потом и дешёвым алкоголем, станет касаться её. К горлу вновь подступила тошнота, и Лин едва не вывернуло себе на ноги.