— Да ну — сказала Марта бодрым голосом — Это уже ужастики чистой воды, в духе тех, о чем сплетничают старички на лавочках. Что бы они сделали? Ну, обязали бы принимать снотворное, чтобы без сновидений, наверное-же есть такие пилюли. Или обязали бы родственников вовремя будить.
Отец кивнул, словно соглашаясь. До выхода было уже рукой подать, Марта видела домик сторожа и трех огнивых собак возле врат. Собаки лежали неподвижно, словно каменные статуи, лишь дрожали вываленные из пастей языки.
— Ты не помнишь — сказал отец — но еще до того, как начали работать фабрики удобрений, много городов страдали от нашествия бродячих псов. Бороться с ними, вообще-то, можно было двумя способами. Стерилизовать или отстреливать. Догадываешься, какой способ всегда избирала власть в любом городе? И знаешь, почему?
Марта молчала.
— Если можно сделать что-то с меньшими усилиями и расходами, никто не будет избирать более сложный путь. По крайней мере, без серьезных для этого причин. Понимаешь?
Не верю, хотела сказать Марта. Собаки — это собаки, а люди — люди. Никто бы не творил такого!
Но это был плохой аргумент. Отвратительный. Потому что собаки беззащитнее людей. Потому что принимать такие правила игры, соглашаться с таким сравнением — сам по себе недостойный, позорный шаг.
Вместо этого она спросила:
— А ты? Пусть уже другие, мертвые и не очень — ясно, зачем они здесь. Но ты не должен. У тебя же есть дом. В конце концов, что ты можешь сделать против оторванных голов, против бомб и громадных ежей?..
Он не ответил. Просто махнул рукой собакам, чтобы пропустили — и все трое поднялись, молча отошли в сторону. Отец снял с пояса ключ, повернул в замке.
— И все-таки — не сдавалась Марта — Ты один — что ты можешь?!
Он, кажется, хотел было ответить, но именно сейчас — вовремя, чего уж там! — по ту сторону врат появился Стефан-Николай. Стеф поздоровался, отец ответил ему коротким кивком, потом повернулся к Марте.
— Если это так важно, ладно. Я позвоню по телефону и договоримся, сходим к твоему Штоцу. Обещаю.
Прежде чем она успела сказать хоть слово, он уже щелкнул замком, развернулся и направился аллейкой назад, к своим проклятущим склепам, к спящим в ним людям, живым и мертвым, и к тому, что приходило в этот мир из их снов. Собаки в этот раз побежали вслед за отцом.
Словно, подумала она, что-то услышали или почувствовали.
— Прости, что опоздал — кашлянул Стеф — Скоро чемпионат, обсуждали, кто поедет.
— Да не страшно — ответила Марта — Все хорошо. Мы здесь пока пообщались. А то, знаешь, сто лет по-человечески не разговаривали.
Глава 05. Жажда знаний
Куда идет нормальная старшеклассница в воскресенье утром? К подружкам. К репетитору. На какие-нибудь танцы-гитару-рисование. В идеале — вообще никуда не идет, а отсыпается за всю учебную неделю.
Конечно, раскатала губу, подумала Марта. День такой солнечный, и вообще, нет у тебя времени на сон. Устала вчера? Ну вот сегодня и отдохнешь, с книгой.
Город из окна маршрутки казался сонным и благостным. Словно не было этого представления на Трех Голов, и ее прямой трансляции по местному каналу тоже не было. Жизнь шла в обычном порядке. И не существовало причин из-за которых достойные, законопослушные жители Ортынска должны были бы тревожиться — ну ни единой.
Библиотека имени старшего судейского советника мастера Дроссельмейера находилась в нескольких кварталах от Трех Голов, и Марта как-то проморгала момент, когда в просветах между домами промелькнула и исчезла площадь. Ну и пусть, сказала она себе, помост, наверное, уже разобрали, а тех, в клетках, увезли. Кто оставит военных преступников — они же преступники, верно? — вот так вот, посреди города? Не забивай себе голову. В смысле — хотя бы этим не забивай.
Она вытянула мобилку и в который уж раз перечла смску, которая пришла утром: «Еду в библиотеку, срочно, если сможешь, приходи».
И как, скажите, это понимать? Во-первых, она и так собирались в библиотеку, во-вторых — где хотя бы пол слова о том, куда он вчера взял и исчез? Написал лишь: «Прости, все отменяется. Форс-мажор, позже объясню» — ну и где же объяснения?
Был бы это не он, а кто-то другой — Марта бы серьезно обиделась.
Ладно, ладно, она обиделась. Ну правда, как можно взять и не перезвонить. А с другой стороны — может, там действительно форс-мажор.