Но утром, на свежую голову, все воспринималось иначе. Более рационально, убедительнее.
Ты помогаешь ему, потому что тебе с ним интересно. Потому что он способен реально помочь людям. Потому что один из этих людей — твой отец, а ты же хочешь вернуть отца к жизни? Хочешь.
В придачу, сознавалась она себе, ладно, хорошо, есть мизерный шанс, что за дружеским поведением господина Виктора Вегнера кроется что-то больше… — или это больше возникнет благодаря вашим общим исследованиям. В жизни иногда происходят чудеса, причем не только злые и жестокие.
Теперь им только и оставалось, что надеяться на чудо. Гора подшивок, редкие свидетельства о падении, которые вряд ли приведут к костям. Все равно, что ловить рыбу в пруду, на поверхности которого — лишь радужные, ядовитые пятна.
Первые полчаса они изучали подшивки внимательно, потом начали пролистывать, несколько раз Виктор делал выписки в блокнот, но без особенной надежды, скорее от бессилия… «…опять исчез ребенок, и опять на месте прошлогодней катастрофы. Власти города в который раз обещают установить там памятный мавзолей, однако дальше громких слов»… «Местные энтузиасты утверждают, что обнаружили практически все основные места падений — и теперь обратились к мэрии с проектом туристического маршрута, остановками на которой будут, собственно, именно эти места».
В итоге, Виктор свернул дежурную подшивку и потер веки кончиками пальцев.
— Слушай — сказал — это безумие. Ничего мы так не нароем. Даже если бы мы имели не три, а тридцать три часа. Здесь в лучшем случае десятая часть архива. А тебе уроки на завтра делать, не хватало еще, чтобы из-за меня тебе влепили неуд.
Марта искоса глянула на книгу, о которой уже забыла. Только сейчас она обратила внимание, что в читальном зале на удивление многолюдно. Цынгане выносили из фондов целые кипы — судя по переплетам, преимущественно учебники и чьи-то мемуары. Ходили прямо по ковровым дорожкам, оставляя белые пыльные следы и время от времени с вкусом, от души чихали. Добычу они складывали в кузов грузовика, двое цынган переступали там туда-сюда, утрамбовывая книги.
Пенсионерки у окна следили за этим действом с неистовым восторгом и праведным гневом.
— В наших времена столько памятников не ставили — сказала одна.
— Но уж если ставили — возразила другая — то посыпали пеплом из настоящих книг, а не из дешевых школьных учебников.
— Какая страна, такие и памятники — поддакнула первая.
Потом обе, словно по команде, оглянулись на библиотекаршу и решили, что им де самое время пройтись, смотрите какая погода солнечная, к чему нам здесь пыль глотать.
Тем временем цынгане потянули дежурную порцию добычи — и Виктор охнул: это были желтые кипы газет, которые прямо распадались в руках; их в свое время даже толком и не подшили.
— Мы же договаривались, у нас еще по крайней мере два с четвертью часа! — он заслонил выход в коридор, сложа руки на груди.
Ох зря, подумала Марта. Это вам не школьные хвастуны, которых можно поставить на место меткой шуткой.
Она поднялась из-за стола, думая, как в разе чего помочь. И только сейчас поняла: один из людей в оранжевых жилетах — господин Трюцшлер собственной персоной!
— Вот тока давай без этого, да — сказал их главный — «договаривались», е-мае! Мы там тебе гору этого хлама оставили, читай хоть лопни. А хочешь — поехали с нами, поможешь разгрузить. Пока будем остальное жечь, еще почитаешь, не вопрос. У нас типа график, если че. И что нам, штрафные из собственного кармана отстегивать, ты же все равно с этими завалами никогда не справишься. Правильно я говорю, коллеги?
Коллеги решительно подтвердили: да мол, мужик, ты это, не выеживайся, отложи что хочешь, но только реально оценивай свои силы, да? И не смотри на нас, как на врагов народа — ну хочешь, мы конкретно эти газеты выгрузим тебе, куда скажешь, вот хоть на ближайший стол. Только чтобы без скандалов и паник: мы тебе помогли, но и ты нам не мешай. Мы все живые люди, мир, сочувствие, сотрудничество — вот наш девиз.
Виктор заявил, что да, именно эти газеты ему тоже понадобятся, на стол так на стол. Голос его звучал столь холодно и решительно, что у Марты мурашки по спине забегали.
Тут вмешалась уже библиотекарша: при всем уважении, юноша, я не дам превращать читальный зал в склад. Не вам потом пыль стирать, и так наследили, работнички. Какие еще уникальные факты? Полноте! Этот хлам здесь лежал годами, в него чаще сверчки заглядывали. «Факты»! Хорошо, хорошо, если уж прям так надо — пущу на несколько минут, закрыв, так сказать, глаза.