Ну, хоть не «Экономика заморских стран в раннем средневековье», шансы есть.
Она раскрыла книгу — точнее, она словно сама открылась — ясное дело, на том месте, где отчеканился сапог господина Трюцшлера.
«…кие поселения также могли быть уничтожены в результате крестьянских бунтов. Но, чаще всего, их уничтожали по причине нетерпимости к чужакам. Дежурные вспышки ненависти к «крысиным выродкам», «жабьим порождениям», «свинорылым» и пр. возникали во время войн с соответствующими странами, также — из-за вспышек эпидемий, экстремальных климатические условий, иным причинам, приводившим к обнищанию и высокому уровню смертности. Каждый раз виновных искали как за пределами городской общины, так и в ней — среди маргинальных групп, например: попрошаек, проституток, приезжих. Объявленные «чужаками», априори воспринимался как враги, носители деструктивных основ, причина хаоса в социальном и мировом устройстве (пусть даже в масштабах города).
Как следствие, в периоды гонений часть тех, кто испытывал преследования, вынуждено оставляла черты города, другие же пытались как можно выразительнее доказать свою принадлежность к «местным», к «своим». В результате — меняли имена и фамилии, пытаясь казаться коренными ортынчанами, отказываясь от общения в быту на своем языке. Впрочем, активное участие в этом процессе принимали и сами ортынчане: названия населенных пунктов, имена и праздники переименовывались ими в более привычные. Так Ропушина слобода стала Пропушеной, Крысяны — Рысянами, а Полозово стало Лозовым».
— Ты как? — спросил, вернувшись, Виктор — Все в порядке?
— Да. Нашла здесь одну интересную книжечку.
Он сел рядом. Марта ожидала, что обнимет за плечи, он вроде потянулся, но — нет, не обнял, положил руку рядом на стол.
— Прости, что задержался и покинул тебя одну с этими работничками. Звонил по телефону господин Штоц.
— Что-то случилось?
Виктор пожал плечами:
— Да что могло случиться. Просто он, наконец, вернулся из отпуска — выходит, мне больше не нужно его замещать. Смогу уйти из школы немного раньше и далее штудировать всю эту макулатуру.
Говорил он с легкой иронией, но Марта чувствовала за ней что-то еще, некий второй слой, скрытый смысл. Неуверенность? По-видимому, она. И еще тревога.
— А что за книга? — спросил он — Можно глянуть?
— Держи, я пока займусь «Давнесловом», а то она меня четвертует.
Виктор поднял голову, посмотрел на библиотекаршу, которая как раз вычитывала цынган за то, что бросили окурки прямо у подъезда.
— Эта — может!
Он взялся за «Компактные поселения», а Марта тем временем раскрыла «Давнеслов». Читать все, от начала до конца, она не собиралась, нужен был любой давний обряд — желательно, ясное дело, не такой, что на раз-два насерфят одноклассники. А, еще, чтобы его можно было, как сказал тогда Штоц, «оживить».
Поэтому она сразу пропустила многочисленные описания захоронений и свадебных обрядов, отбраковала праздник Драконьей невесты, народное развлечение «сожги ведьму», описание ритуалов, с помощью которых можно было избавиться от бесплодия. Вообще выходило, что предки лишь бесконечно делали детей и хоронили стариков, никакого, как бы сказал Чистюля, конструктива, никакого разнообразия!
Марта уже потеряла надежду что-либо найти, когда дошла до главы «местные верования». Здесь также случались перлы, наподобие горульского турнира с перетягивания зубами черствых, пропитанных дегтем блинов или обычая, согласно которому в Истомле семимесячных младенцев макали в чернила, разбавленные слезами. Зато в Рысянах каждого переступного года избирали Королеву Лесов и Полей — Марта просмотрела старые черно-белые фотографии и решила: подходит! Быстро, пока библиотекарша отвернулась, отсняла несколько разворотов на телефон — и уже сугубо по инерции пролистала следующую страницу.
Там тоже была фотография, размытая, с коричневыми черточками у верхнего края — но цветная. Какой-то ход местных жителей, все в странных одеждах, впереди с огромной свечой шагает женщина среднего возраста, волосы распущены и лежат на плечах, на шее бусы из высохших кукурузных и крапивных листьев.
О кукурузе и крапиве Марта прочитала под фотографией, разглядеть такие детали было нереально. «Обряд вымаливания дождя», вот как. «Локальный обычай, не зафиксирован в других населенных пунктах региона».
Если верить авторам книги, когда давно не было дождей, жители Рысян собирались на краю села и отправлялись на кладбище. Где наматывали круги над руинами тамошней церковки, распевая какую-то бессмыслицу о слезах, кои вымаливают, чтобы знали, у глаз бессонных.