Вот что он раздавал тогда во дворе, догадалась Марта. Не наркотики, значки. Только с каких это пор Гюнтер фанатеет такими штучками?
Ребята подошли ближе, и она смогла разглядеть: на значках был знакомый символ. Перевернутая на бок птичья клетка.
— Вот тебе еще одна причина — заметил Будара — Не знал, что это так быстро распространится.
— О, конечно! Значок с перевернутой клеткой — еще какой повод свалить из Ортынска!
Теперь он обернулся — и кажется, был по-настоящему удивлен.
— Это не клетка — сказал Людвиг Будара — Это намордник, Марта. Собачий намордник. Понимаешь?
— Доброзоровцы во время селективизации носили такие же?
— Кто? А, эти… — он потер ладонью свою очень широкую шею, сделал гримасу — Не знал, что вам о таком рассказывают. Сначала — да, носили. Потом, говорят, дело дошло до повязок и палок. И до настоящих ошейников, Марта. Со дня на день, видимо, выйдет официальный указ: власть города будет рекомендовать тем, кто так или иначе родственен с нашими заречными соседями, регистрироваться в Жэках по месту жительства. Обычная формальность, никакого обязательного учета, но было бы крайне неплохо пойти навстречу власти, в наше непростое время. И я слышал, что разрабатывается проект определенных значков. Для таких… граждан. Исключительно в целях безопасности. Тем, кто будет носить знаки, власть города может гарантировать защиту.
И вы в это верите, хотела спросить Марта. Кого и от чего вы сможете защитить, если до сих пор не навели порядок на улицах? Если утром во дворах находят тела бомжей и цынган. Если единственное, на что вы оказались способны — обустроить склепы на кладбище и усилить охрану.
Но перед ней сидел егерь Будара, и Марта не хотела быть с ним откровенной.
Она лишь сказала:
— Отец не уедет.
Будара кивнул:
— Тебе придется его уговорить. Или найти способ, чтобы он смог поехать. Чтобы смог, не подвергая опасности ни себя, ни вас с Элизой, жить в Истомле или где вы там решите. Счет идет на дни. Пока еще он может покинуть кладбище… и у меня пока есть шанс вам помочь.
Она взяла пакет и удивилась, насколько он легок. Пол кило, максимум граммов семьсот.
Ей даже думать не хотелось, чего стоило Бударе добыть эти семьсот граммов.
— Марта — сказал он, когда она уже запихнула пакет в сумку и открыла дверцы — знаю, что ты обо мне думаешь и как ко мне относишься. Но как я отношусь к Элизе, ты тоже знаешь. Если сможешь, повлияй на нее — хотя бы ради отца. Уезжайте отсюда.
Она вышла и сильно хряпнула дверцей. Обошла машину, кивнула Чистюле, мол, валим отсюда.
— И еще одно — сказал ей в спину Будара — Благодарю за Пауля, Марта. Ты очень ему помогла.
— Нет, это нормально?! — возмутился Чистюля — Мы еле спаслись из цепких лап правосудия, а он тем временем втихушку сплетничает со Штоцем!
Относительно «мы» Марта не уточняла, не то было настроение. Молча стояла, сложив руки на груди, и ожидала. Стеф действительно шагал рядом с классным руководителем и о чем-то расспрашивал, тот отвечал, но видно было — без особого желания. Оно и понятно: язвительный Стеф мог достать кого угодно.
— Господин Штоц — позвала Марта.
— Да, Баумгертнер?
— Я относительно отца. Он просил передать… сегодня не выйдет, но на днях он непременно к вам зайдет.
Штоц небрежно кивнул:
— Конечно, пусть заходит, когда ему будет удобно. Только, знаешь, лучше не шибко затягивать. А теперь прошу прощения, друзья — меня ожидают.
Стеф мрачно посмотрел ему вслед.
— И? — спросил Чистюля — Как все это понимать, Штальбаум? Пока мы здесь бились с егерем…
— С которым? — перебил его Стеф — Вон с тем, что ли?
Марта с Чистюлей обернулись.
Штоц как раз подошел к «барсуку» и, наклонившись, что-то говорил заботливому отцу и доблестному блюстителю порядка, господину Людвигу Бударе.
Чистюля присвистнул:
— Неожиданный ход. Марта, ты точно хочешь, чтобы твой отец к нему зашел? В смысле — к Штоцу.
— Лучше пусть Штоц поговорит с ним, а не с Элизой.
— А зачем? — уточнил Стеф — Зачем Штоцу вообще понадобились твои предки?
— Думаешь, он мне отчитывается?
Тем временем Будара и Штоц уже договорили — и классный руководитель поторопился дальше, на ходу разговаривая с кем-то по мобильному.
— С тех пор, как он вернулся, он стал странным — Стеф почесал шрам под нижней челюстью, помрачнел — в целом, как и все мы за последние дни. Об этом я и хотел с вами переговорить.
— Тогда пошли к Марте в гараж? — предложил Чистюля, напряженно поглядывая на другой конец улицы и отчаянно делая вид, что туда не смотрит — Или хочешь трепаться прямо перед глазами у егеря?