— Так по поводу чего ты хотела посоветоваться, милочка?
— Относительно яблок — сказала Марта — Чистюля… то есть Бен, Бенедикт… он говорил, вы разбираетесь в разных сортах — и вообще у вас невероятный садик, там что угодно растет.
— Но тебе нужно не что угодно…
Марта вздохнула.
— Мне нужно — созналась она — научиться выращивать эсперидовку.
Старушка кивнула так, словно шла речь о каком-то обычном сорте: о парисовке или эдемском наливном.
— Сейчас как раз сезон, саженцы хорошо примутся. Я бы подыскала тебе один, но, милочка, где же ты будешь его высаживать?
— В гараже! — уверенно сказала Марта — Я все продумала. У меня же и старая ванна есть, землю я наношу, удобрения приобрету, поставлю лампы, как в оранжереях.
— Ты собираешься подкармливать эсперидовку тем, что выцеживают на местном заводе?!
Тут она застала Марту врасплох. Хотя — можно же было догадаться, какие на фиг удобрения с завода, чем ты думала, идиотка!
— А… что вы посоветуете? Я могу, например, пойти к кому-то из местных — кто держит корову или кур, они же не пожалеют гноя, да и сколько его нужно, ведро, ну — два. Или выпишу по почте. Мне главное, чтобы принялась и стала родить, чем раньше, тем лучше.
Старушка молчала и смотрела на нее снизу-вверх — но Марте показалось, что все совсем наоборот, что она — маленькая девочка, стоящая перед величественной женщиной.
— Я советую тебе ставить правильные вопросы, милочка. Тебе нужен не саженец эсперидовки, тебе нужны яблоки. Если хочешь накормить кота, не обязательно начинать с изготовления крючков и лески.
— А если кот не хочет есть ничего другого? И вообще — он и не кот, а кролик, которого превратили в кота?
— В третий раз повторю: начни с главного. Разберись, чего ты хочешь. Чтобы кот всегда оставался сыт? — или, чтобы опять стал кроликом? А потом, милочка, неплохо бы выяснить, какая из твоих целей в принципе достижима.
Во дворе стемнело, свет из комнаты, где Чистюля до сих пор тарахтел стеклянными банками и кастрюлями, ложилось поодаль колодца. Госпожа Лиза стояла перед Мартой — черная фигура на фоне ночи. И хотя голос ее раздавался холодно и бесстрастно, не это вызывало у Марты ощущение тошнотворной, удушающей паники.
— Но… если я точно знаю… я читала! И Штоц… господин Штоц говорил, что раньше такое происходило.
— Кролик, который превратился в кота, никогда не станет больше кроликом. Если твой Штоц об этом тебе не сказал, значит, он или дурак, или лгун…
Марта помотала головой. Штоц и правда говорил что-то такое, но дело сейчас не в Штоце, вовсе не в нем.
— Это же вопрос веры, разве нет? Веры и воли.
— Веры и воли — с улыбкой повторила госпожа Лиза. Она ступила навстречу Марте из темноты — и удивилась, поняв, что перед ней до сих пор та же старушка, а не величественная леди прошлых времен — Вера и воля способны творить чудеса. Но, если к ним не приобщить мудрость, эти чудеса будут фатальными. В этом, милочка, и заключается ирония судьбы. Пока ты молода, твоих веры и воли хватит своротить горы. Когда же вместо молодости придет мудрость… молись, чтобы тебе удалось исправить все то, что успеешь натворить.
Марту это окончательно добило.
— И все?! — спросила она — Молиться — и только?! Это и есть ваш мудрый совет, ваша помощь?
Черная тень ринулась от крыльца, запрыгнула на сруб колодца. Господин Шантеклер раскинул крылья и заголосил, негодующе и сердито.
Напугал ее, чего уж. На целых две секунды напугал.
И этим — еще больше разозлил, просто допек до живого.
— Затки глотку — сказала она петуху — Видишь, люди разговаривают.
Но господин Шантеклер, ясное дело, и не думал слушаться. Он свирепо замахал крыльями, голова его метнулась к Марте, клюв раскрылся. Крылья хлопали, несколько перьев коснулись ее щеки.
Но из птичьего горла не донеслось ни звука.
— Вот те раз — сказала ему госпожа Лиза — нашел на кого клюв разевать. Но довольно уж вымахивать крыльями, натрясешь мусор в воду! Вот же характер!
Она и пальцем не шевельнула, но петух мигом прекратил возмущаться, спрыгнул на землю и, каждым своим движением символизируя обиженную добродетель, направился обратно к крыльцу.
— А ты — продолжала старушка — в дальнейшем все-таки думай, что, и кому говоришь.
— Простите — выжала из себя Марта — я… хотите, сделаю так, чтобы он опять… ну, мог кричать?
Скрипнули петли.
— Ба, чай готов. Вы что, так и будете стоять в темноте?
— Варение — не поворачиваясь сказала госпожа Лиза — в погребе, в дальнем углу. Какому отдашь предпочтение, милочка? Впрочем, достань-ка нам, Бенедикт, сразу все, что сможешь. И не спеши, мы с Мартой пока подышим свежим воздухом.