– Мы на месте…– Янка аккуратно тронула меня за рукав, вырвав из плена путанных размышлений о мировой истории. Она была бледна, явно устала, но мужественно держалась, сгорая от любопытства.
– Может ты все-таки отправишься домой?– спросил я тихо кивая на чуть округлившийся живот.– Беременным витамины и отдых положены, а не скачки во имя спасения мира…
– Все нормально! – вяло улыбнулась журналистка.– Я справлюсь.
Агриппина укоризненно покачала головой, услышав краем уха наш разговор. Она была явно против участия в нашем расследовании Красовской.
– Ну-ка постой!– позвала она ее, беря ее за руку. Ведьма прикрыла глаза, что-то неразборчивое шепча себе под нос. Глаза Янки светлели с каждой секундой. Щечки порозовели, а в теле появилась какая-то изумительная легкость, будто после спокойного и долгого продолжительного сна.
– Ух ты!– изумился я.– А мне так можно?
Натруженная спина гудела, ноги ныли, а я сам себе казался старым разбитым корытом, у которого даже самая алчная бабка не сядет.
– Ты ж не беременен!– справедливо заметила Агриппина, ободряюще погладив Красовскую по плечу.– Таскаешь девчонку за собой, а там мальчик переживает, волнуется…
– Мальчик!?– восторженно прошептала журналистка.
– А то кто же?!
– Мы УЗИ еще не делали, но у меня было такое чувство будто там…– она указала глазами на живот.– Дочь.
– Парень,– улыбнулся колдунья,– но УЗИ сделай обязательно!
– Кхе-кхе!– покашлял я, намекая на то, что мы собрались тут не для того, чтобы обсуждать беременность Красовской.
– Секунду!
Ведьма быстро и легко взбежала по ступенькам “Крыши мира”. Отперла дверь своим ключом, отключив сигнализацию. В полутемном переулке было пустынно и тихо, словно в склепе. Никогда в жизни нельзя было поверить, что в шести минутах ходьбы отсюда кипит ночная жизнь Харькова. Гуляют влюбленные парочки, фотографируясь под “зеркальной струей”, шипят фонтаны, а люди наслаждаются спокойной жизнью, даже не предполагая, что она находится в смертельной опасности.
Посреди огромного светлого холла валялось неубранное стекло. Я задрал голову вверх, увидев, что зеркальный купол пробит. Осколки разбросало повсюду, и я держал Красовскую за руку, стараясь сделать так, чтобы она в своих шпильках не располосовала себе ногу.
– Это произошло в обед!– пояснила Агриппина, заметив мой заинтересованный взгляд.– Мне доложили чуть позже. Когда Агриду увезли отсюда в неизвестном направлении…
– Значит ты знала!– воскликнул я, кипя праведным, на мой взгляд, возмущением.– Ты знала, что твою подругу забрала инквизиция, что она в опасности, но вместо того, чтобы что-то предпринять для ее освобождения. Ты спокойно сидела и ждала моего звонка?!– я со всего маху врезал по столешнице ресепшена. Острые осколки цветного стекла тут же впились мне в ладонь. Потекла кровь.– Черт!– выругался я, перехватывая запястье. Ведьма сделала несколько легких шагов ко мне и подула. По мне прокатилась волна прохлады, словно дуновение ветерка лизнуло мне руку, оставляя после себя лишь подсохшую кровь.
– Важнее Ковена для Совета ничего не может быть!– с улыбкой проговорила она, платком смахивая с моей руки остатки крови.– Скоро и для тебя это станет законом. Есть личные интересы, а есть интересы Ковена. Мы обязаны их соблюдать и действовать в интересах всех ведьм,– Красовская, ничего не понимая из нашей беседы, растеряно переводила взгляд с Агриппины на меня,– Алаида – наша глава. Она, безусловно, важна для нас, но сейчас для Ковена важно уберечь город от нашествия Шарук Хана.
– Я понял,– сухо ответил я, хотя в корне был не согласен с такой политикой,– где книга?
Со вздохом Агриппина отошла от нас, направившись к черному входу. Нажала ладонью на картину, где был изображен какой-то пасторальный пейзажи что-то прошептала.
– Сим-сим откройся!– пошутила журналистка, рассматривая творящиеся вокруг чудеса во все глаза.
Картина резко поехала в сторону, утягивая за собой и привычный облик двери, медленно тающим предрассветным туманом. Вместо современного металла, появился мореный дуб с бронзовыми кольцами-ручками посередине.
– Никто из смертных не видел библиотеку Ковена!– торжественно проговорила она, вставляя свою маленькую ладонь в пасть льву, украшавшему одну из створок.