– Ну!– нетерпеливо заерзал я, томясь от ожидания.– Кто это был?
– Это Агрида…– пересохшими губами произнесла ведьма.– Это ее ладонь на манускрипте.
– Что?!– закричали мы одновременно с Янкой.
– Не может такого быть…– растерялся я.– Я…она…Она говорила, что было все по-другому…
– Зачем ей это?– задала резонный вопрос нахмурившаяся Красовская.
– Я не знаю…– тяжело выдохнула Агриппина.– Агрида всегда была немного замкнутой. Никто не знал, что у нее на уме! Главное, пропал ответ, как загнать Шарук Хана обратно в могилу…и все исправить!
– Книга в единственном экземпляре?– быстро и собранно спросила Красовская, что всегда мне в ней нравилось. Какие бы не случались потрясения, жизненные повороты и невзгоды, она всегда искала самый рациональный путь к спасению.
– Нет…
– Отлично! Значит еще не все потеряно!– обрадовалась неунывающая журналистка.
– Потеряно, мои дорогие,– убитым голосом проговорила Агриппина, со слезами на глазах рассматривая нас.
– Если есть второй экземпляр…– начал было я, но был перебит ведьмой. Она смотрела на нас серьезными и грустными глазами, не предвещавшими нам ничего хорошего. От этого обреченного взгляда стало как-то пусто в душе. Моя печенка, непременно предупреждающая меня о всех неприятностях в моей жизни, обиженно и немного испуганно екнула.
– Почему потеряно?– уточнил я, боясь услышать ответ.
– Второй экземпляр хранится в библиотеки Святой Инквизиции…
Глава 9
Опустошенный и расслабленный Парасюк поднимался на стеклянном лифте наверх в главное управление внутренних дел. По телу бродила сладкая истома и слабость. Никогда еще в жизни он не испытывал столь яркого и полного оргазма, как этот. На выходе из лифта его окликнули. В самом начале коридора, у дежурки, топтался епископ львовский Никанор – невысокий полноватый мужчина средних лет. На этот раз, в отличии от совещания у главы инквизиции, на нем не было рясы. Темно синий пиджак свободного покроя, светлая рубашка с довольно не по-церковно расстёгнутым воротом. Среди густых кучерявых волос на груди слабо блестел золотой крест. Узенькая клиновидная бородка легкомысленно топорщилась, придавая отцу Никанору довольно интеллигентный вид сотрудника какого-нибудь харьковского НИИ.
– Александр Нифонтович!– окликнул он Парасюка, видя, как тот сворачивает к лестнице, ведущей в его служебный кабинет.– Можно вас на секундочку!
Старший инквизитор замер и выжидательно поглядел на епископа. Львовской власти над ним не было. Он подчинялся другой епархии, хотя понимал, что перед Богом они все равны.
– Простите, что отвлекаю вас, но мне просто необходимо с вами поговорить…– отец Никанор быстрыми пружинистыми шагами преодолел разделяющее их расстояние, подойдя практически в упор. На его лбу Парасюк разглядел крупные капли пота и запах плохо вымытого тела, от которого замутило.
– К вашим услугам,– произнес он, сдержавшись, изобразив на лице одну из своих дежурных улыбок, которые и улыбкой-то назвать было трудно. Холодная ледяная гримаса хищника, поймавшего в свои сети очередную жертву.
– Думаю, что это не самое…ээ…хорошее место для приватной беседы,– Никанор засуетился. На его лице несколько раз мелькнула притворно искательная улыбка,– вы давно работает в этом заведении и должны знать, что у всех стен есть уши!
– А наш разговор не предназначен для лишних ушей?– улыбка мгновенно исчезла с лица старшего инквизитора. Он стал серьезным, мгновенно подобравшись, как хищная кошка перед прыжком.
– Как бы вам сказать…– замялся Никанор, оглядываясь. Никто не обращал на них в управлении никакого внимания, но руки епископа, это заметил Парасюк, отчего-то дрожали.
– Хорошо, отец Никанор,– быстро осмотревшись, Парасюк подхватил его под руку,– судя по тому, что вы в пришли ко мне в цивильном, то и разговор нам предстоит исключительно частный…А раз так…рядом с управой находится неплохое заведеньице, где подают приличный кофе. Не чета львовскому, но все же…
– Это было бы прекрасно! – воскликнул Никанор, облегченно высвобождаясь из жесткого захвата инквизитора.
Через несколько минут они вдвоем сидели в уютной кофейне-подвальчике, совсем недалеко от управления внутренних дел. Негромко играла музыка, в зале царил приятный полумрак, а столики были практически все свободны. Лишь в самом углу влюбленная парочка студентов что-то живо обсуждала, листая конспекты. Оглушительно тяжелая жара, свалившаяся на Харьков, сюда пробраться не смогла. Под мерное жужжание кондиционера, они вдвоем наслаждались крепко сваренным кофе, и лишь после того, как официант подал десерт, удалившись куда-то за барную стойку, Никанор решился начать разговор. Он явно нервничал и поминутно вытирал лоб клетчатым платком, мучась не столько от жары, сколько от страха перед тем, что собирался выложить Парасюку. Что это было инквизитор старался даже не думать. Гадать было бесполезно, львовская епархия была далеко от его владений, у них была свою инквизиция и свои отделы. Все, что он знал о епископе Никаноре, лишь сухая справка из личного дела, хранящегося в архиве Церкви. – Александр Нифонтович…– начал, пряча глаза епископ.