– Все, что пожелаете!– кивнул он, потеряв всю свою спесь и надменность, позволяющую избивать беззащитную женщину ногами лишь за то, что делая массаж она уронила свою слезинку ему на плечо.
– Долго ты еще намерен сидеть в этой дыре?– неожиданно спросило оно, перелетев к окну, за которым несколько половцев с шутками и задорным смехом привязывали местного дурачка Васютку к коням, чтобы разорвать на части.
– Необходимо разузнать все,– спрятал глаза Шарук Хан, уперев их в пол. Он боялся смотреть на Нечто прямым и открытым взглядом,– я слишком долго не был в этом мире, который изменился. Появились эти каменные крепости,– он повел рукой по сторонам,– наверняка изменилось оружие…
– Пока ты тут прохлаждаешься и пытаешься что-то разузнать трахая бессистемно всех баб в деревне,– гневно зарычало нечто,– кольцо вокруг тебя сомкнется. Эффект неожиданности исчезнет, и тебя сотрут в порошок, снова смешая с землей! Только в этот раз, даже я буду не в силах тебя воскресить.
– И что ты предлагаешь?– прищурился хан.
– В кольце есть брешь. Ты должен пойти на прорыв…
– Но…
– Сейчас же!– рявкнуло нечто. Волна ледяного холода ударило хану в лицо. Он инстинктивно зажмурился, а когда открыл глаза, то в домике уже было пусто. Разъяренно половец стал крушить мебель, рубя ту тяжелой саблей. Шарук кричал что-то на своем языке и рубил, рубил, рубил, пока вокруг него не осталось ничего кроме деревянных обломков и стеклянных осколков.
– Будь проклят ты, дух войны!– заорал он, со всего маху швырнув саблю в стену. Со звоном та отскочила в сторону, плюхнувшись возле двери, в проем которой снова появилась озадаченная морда Илима:
– Что случилось, хозяин?– спросил он, готовый уклониться от чего-нибудь тяжелого, брошенного в него ханом.
– Ничего, Илим! Ничего!– тяжело дыша, произнес Шарук Хан.– Пора показать этим безродным собакам, чью столицу они заняли. Собирай людей! Мы выступаем!
Уже через полчаса все восставшее войско Шарук Хана стояло под седлом. Дисциплина в нем была железная, не допускающая пререканий. Были немедленно забыты женщины и дармовая выпивка, затушены полевые костры, кони стояли в несколько шеренг готовые к выступлению. Возглавляя их лично половецкий хан. Большинство воинов еще не успело восстановиться, как и их предводитель. У одних не было кожи на лице, другим не хватало части руки, третьим ног, но на поясе у каждого из них висело по кривой сабле, а за спиной покоился набитый стрелами колчан стрел. С громким гиканьем они пустили коней сначала рысью, а потом сорвались в галопа, медленно и неотвратимо рассыпаясь лавой, благо широкое нескошенное поле позволяло развернуться согласно всей древнерусской тактике. Первыми их заметили заступившие в оцепление пограничники. Несколько дозоров спешно сворачивали свои посты, отодвигаясь под прикрытие пулеметов. Громко залаяла овчарка, напряженно прядая стоячими ушами, видимо, учуяв своим острым обонянием что-то неладное.
Лейтенант Королько не спеша снял с предохранителя автомат, проверил магазин, а потом, задержав дыхание, как учили на стрельбище, спустил курок, дав несколько предупредительных очередей прямо перед летящим впереди всех Шарук Ханом. Незнакомый звук не испугал лошади половца. Ловко вильнув, тот обогнул вспаханную выстрелами землю по большой дуге и, далеко выбрасывая ноги, рванул к оборонительным порядкам войск, стоящим в карантине.
– Огонь на поражение!– отдал команду лежавший в соседнем окопе майор Головко, передернув затвор своего автомата.– Пли!
Сотни смертоносных пуль полетели в половцев. От грохота пулеметов РПК, автоматов и американских винтовок заложили уши. Поднялся невыносимый гвалт. Сухо и отрывисто, прицельно затрещали очереди. Пыль, поднятая копытами, полностью скрыла атакующих, но солдаты продолжали стрелять пока не кончились патроны. А потом все неожиданно стихли, как по команде. Наступила режущая слух тишина, звенящая в ушах перезвоном колокольчиков.
– Пан майор!– обратился Королько к своему начальнику.
– Не стрелять!– отрывисто приказал военный, приподнявшись на локте. Среди поднятой серой пыли, клубами оседающей на земле, было трудно что-либо разобрать. Только неясные фигуры то ли павших, то ли раненных. А потом под его локтем затряслась земля…Еще ничего не понимая, Головко растерянно обернулся на своего заместителя, но лейтенант со стол же недоумевающим видом смотрел на своего командира.
– Пан майор…– глаза лейтенанта выглядели испуганными. Он не понимал, что происходит. Этот бой был совсем не такой, какому ему учили в училище! Никаких тактических изысков, просто стреляй и все…Но тут откуда-то из облако пыли раздался звонкий пронзительный свист, от которого мурашки побежали по коже. Головко оглянулся на поля боя и неожиданно отчаянно закричал.