Женщина сильнее сковывает мальчика объятиями и прижимает к груди, еле сдерживая плач. Мужчина же опускает голову и некоторое время сидит, отпустив руку второй половинки и переваривая услышанное. Он резко поднимается с насиженного места и с готовностью смотрит на краснокожую. Кулаки сжимаются сами собой.
— Знаю, нам не позволено идти следом, но… мы не сможем без него. Он наше главное сокровище и… — говорит глава семейства, в попытке не проронить слезу. — Я понимаю, что прошу многого, но жить дальше мы не сможем.
Аккомпанементом тяжелых речей становится смешок ребёнка, что смотрит на происходящее весёлым взглядом. Улыбка не спадает, но старается стать ещё больше. Мышцы лица с этим не справляются, но дитя не отступает.
„Снова… ненавижу такие заказы… — в чертоги разума приходит мысль, оставляющая после себя лишь неприятное ощущение. Память начинает бурлить и из мутных вод всплывает один из сотни договоров. — Не хочется прибегать к насилию. Если я что-то сломаю в государственной квартире… надо что-то делать и скорее.“
Тело немного вздрагивает, когда воображение услужливо вырисовывает на несуществующем бланке штраф за разломанную мебель. В её положении трудно понять, это игры тревожности или в реальности и правда будет столько нулей.
— У меня есть вариант, как всё это устроить, — чувствуя, что молчание слишком уж затягивается, Деро принимается разрывать тишину спокойным голосом. Её рука приходит в движение, подчёркивая каждым жестом серьёзность своих намерений. — Будьте так любезны, мистер Ксенакис, принесите мне мой чемодан.
Мужчина заметно расслабляется и вместо слов просто кивает. Он быстрым шагом отправляется прочь из гостиной. В этот момент, взгляд девушки падает на женщину. Её рука нежно гладит мальчика по голове, пока сама смотрит в пустоту и, видимо, не особо вслушивается в происходящее.
— Я пока уберу напитки, — говорит обладательница красной кожи, после чего аккуратно поднимает полные кружки и несёт их к напольному пеналу. На поднос ставится посуда, слегка проливая жидкость на металлическую поверхность. — Вот теперь есть куда поставить мои вещи.
— А почему все так грустят? — ребёнок задаётся вопросом. Пусть ноты радости никуда не уходят, в самих словах чувствуется тяжёлое и всеобъемлющее непонимание. Может быть, это попытка разума придать смысл и значение тому, где всего этого нет. — Меня больше не задевают насмешки. Мне не больно от тумаков. Мне не страшно давать сдачи. Мне не плохо от гадкой стимулирующей пасты в школе. Мне весело и хорошо. Разве это плохо?
— … Да, это плохо, — спустя недолгое молчание, за которое успевает вернуться мужчина, Деро начинает наполнять пространство безразличным голосом. Мистер Ксенакис решает подождать окончание диалога в дверном проёме. — Твоё состояние кажется блаженством, даже если ты снимешь шкуру с бездомного кота.
— Я принёс, — мужчина ставит чемодан с грохотом на стол. Дальше человек садится на диван и с вымученной улыбкой смотрит на своего сына. В глазах читается тепло. — Всё скоро закончится. Мы все попадём в удивительное место и начнём всё с самого начала. Может даже ручного динозавра получишь.
— Правда?! Класс. Чур назову динозавра Несси, — дитя, решив не обращать внимание на речи девушки, усаживается по удобнее. От этого его мать приходит в себя и лишь сильнее стискивает в объятиях. — Буду на нём кататься и мальчишек с соседями гонять.
— Попрошу минуточку внимания, — не дав ответить мистеру Ксенакису, Деро подходит к столу и поворачивает чёрное изделие к себе. Пальцы на автомате набирают необходимый код. „IDDQD“ аккуратно выстраивается на первом цилиндре, а на втором почти сразу же выстраивается „IDKFA“. — Я введу вам, дорогие родители, сильнодействующее обезболивающее. В отличии от вашего ребёнка, Вы боль можете почувствовать и дабы не быть живодёром, я потрачу на вас свои личные запасы.
— А зачем тебе обезболивающее? Это как-то связано с твоим третьим глазом? — мальчик устраивает бомбардировку вопросами. Это вызывает у девушки лёгкую улыбку. — Неужели ты хочешь применить свои силы на нас? Клёво!
— Можете пообещать мне кое-что? — неожиданно молчание прерывает женщина, до этого сверлящая пустоту тяжёлым взглядом. — Не пишите на нас донос. Не хотелось бы, чтобы за наши проступки расплачивались наши родственники и их дети.
— Обещаю, — сухо и коротко отвечает Деро, открывая чемодан с характерным звуком. Перед глазами появляются три ампулы с синей жидкостью, инъектор, упаковка иголок, набор одноразовых перчаток, бутыль с медицинским спиртом и заканчивающимися ватными дисками. — Всё закончится быстро.