— Ну и отлично, — в диалог вклинивается мужчина. Его улыбка пытается излучать радость, от чего дитя и заливается звонким смехом. Слишком уж смешит юнца белизна зубов и слёзы на щеках, стекающими гроздями. — Последнее что спрошу… как Вы пришли к такому тяжёлому ремеслу?
— Дитя Лилит не выбирает своё ремесло, таких как я выращивают и воспитывают для конкретной цели. Другого нам просто не дано, — девушка вонзает взор в собеседника, подобно кинжалу, брошенному в мишень. Руки же, действуя на автоматизме, одевают одноразовые перчатки и открывают упаковку с иголками. — В отличии от Вас, избалованных свободой выбора, мы лишь инструменты в руках нашей Матери. С этим ничего не сделать.
— И как только общество дошло до такого… — тихо шепчет женщина, после чего целует ребёнка в макушку и смотрит с лёгким оттенком сочувствия на краснокожую. — Правильно говорили. Человек потеряет себя после падения бомб.
— Прости, если разбередил раны, — в сказанном слышится пожар от вспыхнувшей неловкости. Мужчина даже отводит показательно глаза и продолжает говорить, но уже почти неслышно. — Просто нам о таких как Вы не рассказывают. Информация в чужих руках подобна оружию. Государство бережёт нас нашим невежеством, так ведь говорят блюстители?
— Такой наш мир и с этим ничего не сделать, правда защищена ложью, — мысли Деро облачаются в слова и охотно слетают с уст, сильнее расчёсывая шрамы на душе. Пока её сознание концентрируется на диалоге, её руки начинают устанавливать препарат в держатель. Иголка переливается бликами на свету ламп. — Всё останется таким же даже через тысячи лет. Деспотичные методы слишком удобны, становясь чем-то привычным.
Последнее слетает с уст девушки в качестве размышления, нежели ответ мужчине или проигнорированному ребёнку с матерью. Обладательница звериных лап делает несколько шагов к главе семейства. В одной руке держит инъектор, в другой намоченный спиртом ватный диск.
„Да уж, сколько лет я этим занимаюсь? — вопрос формируется где-то в сером веществе, заставляя разум отыскать правильную цифру. — Восемьдесят лет… без выходных, отпусков и шанса на день позабыть о своём голоде.“
Внутренний монолог прерван лёгким „Ай“ от мистера Ксенакиса. Перед глазами Деро находится завёрнутый рукав. В предплечье безжалостно воткнута иголка, а щёки человека предательски краснеют от изданного звука.
— Простите, но пластыря или леденца для поддержки я не припасла, — под смех сына, девушка выплевывает едкую фразу, ехидно улыбаясь. — Извините, не смогла удержаться от комментария.
Мгновение и кровь каплей стремится вниз, оставляя после себя алый след. Однако, всё что делает обладательница красной кожи — прижимаете к ране диск и, дождавшись, когда мужчина начнёт его держать самостоятельно, отправляется в сторону чемодана и снова начинает подготовку к следующему введению.
— Главное обстановку разрядили, — мужчина улыбается, покрываясь потом. Дыхание, спустя несколько секунд, сбивается. Зубы прикусывают нижнюю губу. — Обезбол так и должно работать? Я чувствую, как горят мои вены…
Глава семьи смотрит на девушку с неясным выражением лица. В данную эмоцию намешена гримаса боли, отвращение и отрешённости. Взгляд его начинает безумно скакать из угла в угол, пока глотка издаёт нечто утробное и хлюпающее.
— Милый! — гостиную наполняет вскрик. Женщина вскакивает и подбегает к мужчине и осматривает его в попытке понять, что с ним происходит и как можно помочь. Смех ребёнка не заставляет себя ждать. — Что ты с ним сделала, сука?!
Вопрос слетает с её уст, объятый пламенем ярости. Однако, когда она хочет встать и обернуться, дабы посмотреть в глаза гостьи, инъектор уже вонзает иглу в область шеи. Часть препарата попадает в кровь, но большинство остаётся в ампуле — руку девушки отталкивают. Мать отшатывается и всё же поворачивается к той, кого впустила в дом.
— Чем т-ты нас накачала?! — держась за место укола, мисс Ксенакис продолжает наполнять помещение полным ненависти голосом. На неё смотрит Деро, неизменно спокойная. — Ты… Т-Ты не готова пойти против своего начальства? Т-Тебя п-принуждают? П-Почему ты просто не пожрала нас вместе с сыном!?
Ноги говорящей подкашиваются. Женщина падает на колени, не переставая пытаться своими словами достучаться до истины и отыскать причину испытываемых мук. Однако, вместо каких-то ответов, хозяйка апартаментов видит, как обладательница ярко красной кожи отходит к чемодану и убирает приспособление в его недра.
— Почему-то люди считают себя главными героями своих историй. Рассчитывают на хорошую концовку или хотя бы получения желаемого после всех страданий, — когда крышка захлопывается, а замки щёлкают, молчание девушки прерывается на престранные размышления. Её алые глаза внимательно осматривают сначала тело мужчины, у которого идёт пена со рта. Взгляд, спустя некоторое время, направлен уже на мать мальчика, что окончательно теряет силы держать своё тело и потому лежит носом в пол. — Будь добр, помоги ей. Она не должна сегодня погибнуть.
— Хорошо! — ребёнок, улыбаясь во все свои зубы, вскакивает с дивана и подбегает к той, что уже дёргается от препарата. Маленькие ручки со всей силы толкают, переворачивая на бок. Губы её пытаются что-то сказать, но получается лишь простонать. — Будем надеяться, это поможет.
— Теперь мне пора поесть. Где ты предпочтёшь умереть? — вопрос легко слетает с уст Деро, что теперь вонзает взор именно в дитя. — Нам желательно поторопиться. У меня намечено мероприятия на вечер.
— Давайте в комнате? Буду на кроватке с игрушками, — энтузиазм в голосе мальчика не исчезает, лишь множится. Ноги ведут его в сторону дверного проема. — Кстати, мне вот интересно. Для чего вас создали?
— Мы дети Лилит, — спокойно, даже заученно, отвечает девушка, следуя за своим собеседником. Под её лапами слегка поскрипывают половицы, а мысли в черепе слишком охотно превращаются в слова и предложения. — Мы созданы лишь для того, чтобы давать покой таким как ты. Путь, уготованный нам, непрост, но идти по нему я решила с достоинством.
— Звучит как начало фантастического сериала. Мне нравится! — речь ребёнка звонко и радостно наполняет коридор, оставляя после себя скоротечное эхо. Ещё несколько шагов спустя, открывается проход в комнату с характерным скрипом. Убранство выполнено в сай-фай антураже старой школы. Тут и там стоят модели многочисленных кораблей, оставивших след в поп-культуре прошлого. Поодаль видны и фигурки с игрушками, отсылающим к мультфильмам и кинолентам. Однако, покопаться в памяти и более внимательно осмотреть окружение не удаётся, ведь юнец оглашает вопрос и потому приходится проигнорировать плакаты, коврик и многое другое. Взгляд вновь обращён к нему. — А вот ты счастлива своим долгом? Или ты персонаж со сложной историей, которую тебе навязали?
— Счастлива, — отвечает Деро и уста её украшает улыбка. Спокойствие перерастает в умиротворение. Самые разные оттенки жёлтого вырываются из-под её причёски. — В отличии от простых смертных, у меня есть причина жить. Я своим трудом приношу лишь пользу, а что твои родители? Несмотря на богатство и крепкие позиции в коллективе, они предпочитали лёгкую дорожку.
— Вот как… — мальчик внимательно слушает, неотрывно смотря своими блестящими от радости глазами на неё. — Что плохого в лёгком пути? Люди на него ступают по собственному желанию. А такие слова только унижают их выбор. Может тебе тоже хочется немного выбора? Пусть неизвестность и пугает, но…
— Пришла пора преступать к твоему упокоению, — холодно обрывает девушка, показательно махнув рукой. Однако, несмотря на важность обряда, обладательница красной кожи позволяет себе некую вольность и потому продолжает говорить. — Мы все хотим того, чего не имеем… прощай, дитя. Твоё сознание растворится во мне, и ты станешь частью меня.
Лёгким движением кисти, Деро поднимает чёлку. Глаза закрываются, а третье око распахивается.
***