— Андрей, это я, — сказал он тихо, глядя мне прямо в глаза, мгновенно намокшими глазами. Но мне казалось, что он не шептал, а кричал мне.
— Не кричи, я знаю, — тихо и уверенно произнёс я в ответ.
Я открыл руки, и он обнял меня. Меня обнял этот большой человек, обнял, как маленький ребёнок, истосковавшийся, напуганный, любящий. Он плакал, уткнувшись в моё плечо, Заратустра плакал.
Я чувствовал тепло его рук, я смотрел на залив. Небо, раззолочённое просыпающимся солнцем, впускало в себя гордое светило, чтобы поблёкнуть в его великолепии.
Нет, небо не отказалось от себя для солнца, оно предоставило Себя — Ему, Оно ожило в этом предоставлении.
Конец второй части