Она едва не вскрикнула, услышав вместо легких шагов Денизы твердую поступь лорд-маршала, — и тут же едва не прыснула: он был в облегающих бриджах и распахнутой на груди лиловой сорочке и сжимал в пальцах отнюдь не нож, а бутылку вина и бокал.
— Моя супруга позволит мне посидеть здесь пару минут? — осведомился он.
Но разрешения ему и не требовалось: он уже пододвинул себе кресло поближе к изголовью Ари, а вино обрело место на ее ночном столике, куда незамедлительно переместилась и свеча. И в отбрасываемых пламенем отсветах черты его лица казались печальными и... непривычно мягкими.
— Все еще боишься меня, маленький лисенок?
Ари вздрогнула — ведь это была фраза из ее сна! Как он мог ее подслушать?
— Я... — она не знала, что говорить: сейчас сходство между братьями было почти незаметным, и все же... — Это все я! Если бы не моя глупость, лорд Лингрэм! Простите меня. Если сможете. Вам же пришлось... пришлось...
— Убить чудовище, которому давно место в преисподней? Ты едва не погибла из-за моей беспечности — и просишь прощения? Кстати, если я не запамятовал... у меня вроде было имя? Или нет? И я так и появился на свет лордом Лингрэмом? Или, правильнее сказать, лорд-маршалом? Лингрэмом я как раз и не был... Зови меня Тэним, Ари. И смирись: твой муж и вправду бастард. Хоть и признанный человеком, которого всю жизнь звал отцом.
Трудно было сказать, сколько он выпил, должно быть, немало, раз пришел откровенничать с девчонкой, которую и не знал толком. Дверь едва слышно скрипнула и тут же затворилась вновь: должно быть, это Дениза, увидев, что Ари не одна, не посмела мешать им.
— Что мне рассказать тебе? Или начнешь ты? Если, конечно, не предпочтешь поспать еще. Тогда мне останется только смиренно удалиться, — он развел руками, едва не расплескав вино.
— Я? — изумилась Ари.
— Ты, лисенок. Отчего тебя так и тянуло в лес, хотя и я, и Розалинда твердили тебе, что вход туда тебе заказан?
— Простите меня, лорд Лингрэм, что я нарушила ваш приказ.
Он засмеялся — нет, не грубо, не издевательски. Просто смеялся, как это делают все обычные люди.
— Мне произвести вас в корнеты, леди Лингрэм? И приставить к себе порученцем?
— Мне непросто звать вас по имени, я ведь едва вас знаю. И... спасибо, что спасли меня.
— Надеюсь на откровенность в качестве твоей благодарности. Ну же, начинай! Или... если хочешь, за тебя это сделаю я. Однажды одна маленькая любопытная девочка гуляла по парку. С ней была старая скучная компаньонка, неповоротливая, докучливая — впрочем, таково уж это племя — а за оградой шелестели кроны высоких деревьев, шептали, звали к себе...
— Вы рассказываете мне сказку, Тэним?
— Просто пытаюсь представить себе, что было в твоей хорошенькой белокурой головке, когда ты тайком сунулась туда. Одинокая юная жена, брошенная мужем сразу после свадьбы. Всего на пару недель — но разве это важно? Она бродит по замку, выискивает тайны. Те, которые есть, и те, которых не существует. И однажды она...
— Я выбралась ночью из замка и увидела тележную колею за садовой калиткой. И еще следы от засова на двери и... А в том доме постоянно горел свет. Мне стало интересно, и я...
— Отчего ты ему поверила? Человек, пугающий и отвратительный, как взбесившийся медведь, — а ты бросаешься спасать его.
Ари уже давно сидела на постели, то и дело поправляя съезжавший набок воротник сорочки. Наверное, пришла пора расстаться со своей детской тайной. Тем более что она обернулась непроглядным кошмаром.
— Борода, — чуть слышно прошептала Ари. — У него была борода.
— О да! Люди, носящие бороды, как никто достойны доверия! — Тэним коротко рассмеялся и плеснул себе еще вина в бокал. — Если пожелаешь, Дениза приготовит тебе глинтвейн.
Наверное, отказываться было глупо, и Ари сказала "да". Горячее вино развязывало язык, и та ночь на болотах вновь приблизилась, стала явью. Она рассказывала и не могла остановиться: как они с Бастьеном неслись по подземному ходу, как протискивались в узкий лаз, как брат раздразнил лисицу...
— Понимаете, я не знаю, почему, но мне показалось, что тот человек... ну, который развел для нас костер и вывел на дорогу, что... он был очень добрый. И мне даже порой бывало стыдно, что мы от него сбежали. Он ведь и лису пожалел, он в воздух стрелял!
— Если бы в темноте я стрелял в зверя, я мог бы ненароком задеть вас.
— Вы? Но вы же...
Она неверяще смотрела на него, даже протянула руку и, осмелев, коснулась гладко выбритого подбородка. И тут же отдернула ладонь, словно устыдившись собственной дерзости. Почему в ее воспоминаниях человек на болотах казался ей голубоглазым? Разве можно рассмотреть цвет глаз в темноте? И те украшения, что она получала в дар от Тэнима — словно ягоды рябины, опутанные золотой паутиной...
— Не ношу бороды. Вот уже несколько лет. А тогда... Я был еще молод — а пришлось командовать армией. На самом деле мне приходилось и раньше подменять отца, когда он... Впрочем, об этом позже. И многие из моих генералов получили свой первый чин, когда я еще хватался за нянькину юбку. Если бы кто-то догадался, что лорд-командующий всего-навсего пытается выглядеть старше, они бы посмеялись. И я делал все, чтобы никто не смел скалиться за моей спиной.
Видимо, лорд-маршал не утратил эту привычку и поныне. Но сейчас Ари была уверена, что ей, только ей, позволено очень много, почти все. Его растрепавшиеся темные волосы в полумраке походили на перья заморской птицы, и Ари жалела только об одном — что сейчас ей не распознать выражения его глаз. Но в его голосе не было ни гнева, ни обиды.
— Уверен, что идея с вылазкой пришла в голову именно тебе, лисенок.
— Неправда! — Ари тряхнула головой, и золотистые кудри рассыпались по плечам. И от ее взгляда не ускользнуло, как Тэним смотрит на нее. Будто и впрямь глядит на живое текучее золото. — Это Бастьен... то есть мы вместе все придумали. Ему очень хотелось совершить какой-нибудь подвиг. Он даже мечтал, что мы прокрадемся в ваш лагерь и выкрадем знамя, а потом принесем его отцу. И вынудим вас отступить. А еще... нам просто хотелось погулять, выйти за стены. Вы осаждали Хольм с осени, батюшка с матушкой нас никуда не пускали. Как в тюрьме. А когда вы палили из пушек по стенам... было так страшно.
— Когда на ваших стенах рявкали пушки и мортиры, мои люди тоже несли урон. К чести вашего отца могу сказать, что Хольм оказался крепким орешком. И я до сих пор не знаю, что убедило князя Хольма подписать капитуляцию. Вернее, некоторые догадки у меня все же имеются... Ну, Ари, не хмурьтесь! Что было, то было. Итак, таинственный бородатый незнакомец накормил вас и отогрел, вы сбежали от него и с тех пор вообразили, что каждый, носящий бороду в королевстве Малесса, бескорыстен и благороден.
— Была еще одна история. Правда, не со мной.
— Так, а вот это уже становится интересным, — Тэним даже пододвинул кресло чуть ближе к постели, и Ари тут же натянула одеяло повыше. — Брось. Думаешь, твой муж пьян настолько, что нарушит слово? Тебе никогда не придется меня опасаться, поверь. Итак, по северным лесам бродит некий герой. С бородой. Он щадит лис и маленьких заблудившихся детей. И что же он умеет еще?
— Не смейтесь! — то, что она собиралась поведать мужу, было слишком серьезно для их полушутливой и в то же время не такой уж простой беседы. — В монастыре у меня была подруга. Единственная. Такая же северянка, как и я. Ее зовут Бейтрис. Бейтрис Видсворт.
Лорд Лингрэм глубоко вздохнул и внезапно поднялся, отошел к окну и распахнул створки. И в полутьму спальни ворвался благоухающий поток: ночные цветы и травы, сомлевшие за день от солнца, отдавали ночной прохладе весь накопленный за день аромат.