Поздно вечером я взбираюсь по толстым ветвям лозы и толкаю окно своей спальни в поместье Филиаса. Я размышляю, как шпион его ранга может существовать, не имея возможности доверять своему персоналу. Мне не пойдет на пользу, если генерал узнает, что я снова выбралась тайком, и сомневаюсь, что мужчину убедит, что мои мотивы остаются столь же невинными, как и раньше.
Прихватив кошелек с монетами из своих вещей, три пучка трав и небольшой мешочек с инструментами — на всякий случай, — я открываю окно, выходящее во внутренний сад, и оцениваю кирпичный выступ под окнами второго этажа. Цепляясь за толстые лозы, я выбираюсь в ночь, переступая ногами в сторону по карнизу, пробираясь к комнате моего дяди. Мне следовало спросить у него адрес дома Ишки в тот же момент, когда я вернулась из магазина платьев, но я не упущу возможность, которую дает эта ночь, даже если придется разбудить его.
Я почти не удивляюсь, обнаружив, что его окно заперто на защелку. В его деле никогда нельзя быть слишком осторожным. Зажав маленький кожаный мешочек в зубах, я достаю из его глубин тонкий стержень, просовывая его между рамой окна и хрупким стеклом. Хорошо отработанным движением стержень ударяет по защелке, откидывая ее, и я распахиваю окно настежь, прежде чем влезть внутрь.
— Филиас, — шепчу я.
Долгий раскатистый храп обрывается, и он вздрагивает, просыпаясь и обнаруживая меня стоящей в изножье его кровати.
— Судьбы! — почти кричит он.
— Ты знаешь об Ишаре? — спрашиваю я, прежде чем мужчина успевает отчитать меня за то, что я вломилась в его комнату.
Может быть, мне следовало бы чувствовать вину, но он здесь, чтобы помочь мне любым возможным способом в выполнении моей миссии.
— Это может подождать до утра, моя дорогая? — вздыхает он, потирая переносицу.
— Мне нужно найти дом ее отца, — говорю я без дальнейших объяснений.
— Понимаю, — говорит он, вскидывая бровь. — Полагаю, ты не собираешься стучать, нанося визит в такой час?
Я лишь свирепо смотрю на мужчину, пока он не ворчит что-то себе под нос и не отбрасывает толстое пуховое одеяло в сторону. Он сует ноги в пару бархатных тапочек у кровати и идет к небольшому столу в углу комнаты.
— Вот, — он достает большую карту из ящика стола, разворачивает ее и тычет толстым пальцем в большой дом на берегу моря.
Холст хорошо освещен лунным светом, льющимся из окна за его спиной, и я намечаю самый быстрый маршрут, прежде чем повернуться к окну.
— Будь осторожна, племянница, — его голос доносится мне в спину, и я замираю ровно настолько, чтобы услышать предупреждение. — Мало на что не пошла бы эта семья, чтобы захватить власть в А'кори.
— Хорошо, — говорю я, перекидывая ногу на карниз за окном.
— И ничто не остановит их от того, чтобы лишить жизни каждого смертного в этой завесе, если это когда-нибудь произойдет, — добавляет он.
Моя спина деревенеет, и я встречаюсь взглядом с мужчиной; его лицо отягощено тревогой.
— Враг твоего врага не всегда твой друг, — предупреждает он.
Я киваю в знак понимания, прежде чем исчезнуть в ночи; его предупреждения меняют форму моих планов на вечер. Пусть это было лишь однажды, когда мы выходили из магазина Адоры, но Ари не стеснялась открыто говорить о матриархе семьи, Ишке, и ее желании занять трон. Хотя мой собственный король не давал мне разрешения составлять условия, которые вгонят его в долги, я была бы дурой, не исследуй я возможность союза.
Остается лишь надеяться, что их желание видеть своего короля свергнутым перевешивает их желание получить корону, так как я не сомневаюсь, что мой собственный государь никогда больше не позволит фейну править в А'кори.
Уже поздно вечером я наконец добираюсь до высокого особняка, возвышающегося над морем. Его стены темно-синего цвета, а полосы света от огня из самых высоких окон падают на мощеную улицу внизу. Нижние комнаты темны, за исключением горстки маленьких огоньков, освещающих коридоры. Единственное движение на первом этаже — силуэт стройной женщины, поднимающейся по лестнице. Ее густая копна рыжих волос блестит в мерцающем свете свечей, мимо которых она проходит.
С помощью небольшого гостевого домика я пробираюсь к ярко освещенным окнам второго этажа. Встав на декоративный камень, чтобы дотянуться выше, я цепляюсь за край крыши, хватаясь за фарфоровую черепицу, которая грозит выскользнуть из-под рук. Лишь одна плитка умудряется выскользнуть из пальцев, и я благодарю звезды, когда мои рефлексы срабатывают: нога выстреливает вперед, отбивая черепицу на газон, прежде чем она успевает разбиться о камень подо мной и объявить о моем присутствии всему А'кори.