Без приглашения духи присоединяются ко мне в лесу. Их тела, кажется, формируются из ничего, когда они выходят из высоких кустов, покрытых дикими весенними цветами. Хотя под их глазами залегла усталость, сестры излучают детскую игривость, следуя за мной меж деревьев, исчезая и появляясь вновь в пышной листве вокруг. Если у меня и были какие-то сомнения по поводу того, что может скрываться в лесу после моей стычки во время охоты на кабана, компания сестер полностью изгоняет их из моих мыслей.
Уже темно, когда я выбираюсь из леса. В то время как мои мысли в лесу были заняты переосмыслением мира, каким я его знала, лишь одно занимает место в моем разуме, когда в поле зрения появляются огни дворца. Генералу доложат о моем уходе, и я почти не сомневаюсь, что ему доложили в тот же момент, как я снова вошла на территорию этим вечером.
Я не тороплюсь, пробираясь через лужайки, изучая повторяющиеся маршруты стражников и с легкостью проскальзывая мимо них. Горделивое ликование овладевает мной, когда я прохожу мимо последнего патруля незамеченной. Держась в тени, я крадусь среди дикой цветущей листвы, пока не оказываюсь под своим окном.
Оно все еще приоткрыто, и с небольшим прыжком я цепляюсь за мраморный выступ с первой попытки, избегая встречи с мужчиной еще на один день.
— Парадная дверь открыта, Шивария.
Я морщусь от холодного тона генерала и, провисев мгновение, неохотно спрыгиваю на ноги.
— Могла бы попробовать воспользоваться ею как-нибудь.
Я трачу мгновение, чтобы придать лицу невозмутимое выражение, прежде чем повернуться к нему лицом; его лоб морщится, пока он наблюдает за мной.
— Полагаю, если ты приложила столько усилий, чтобы избежать меня, мне не нужно спрашивать твой ответ.
Моя спина напрягается, но я могу оценить его прямоту. Лучше покончить с этим.
— Я польщена твоим предложением, — вежливо говорю я.
— Это ложь, — ровно говорит он, и я ощетиниваюсь от обвинения, несмотря на то, что он прав. Я не польщена.
— Я обдумала его, и у меня сильное предчувствие, что один из нас или мы оба пожалеем об этом, — говорю я.
— Ты основываешь свое решение на одном из многих возможных исходов? — говорит он, явно раздраженный моим ответом.
— Даже лучший исход между смертной и фейном заканчивается сожалением, генерал. Я не забыла, кто я.
Он оценивающе оглядывает меня, прежде чем спросить:
— А если бы ты не беспокоилась о своей смертности, что бы ты сказала тогда?
— Это неважно.
— Это важно, — говорит он, делая шаг ко мне. — Для меня это важно.
— Тогда тебе следует знать: это ничего бы не изменило, — твердо говорю я, отступая назад, прочь от его приближения.
У меня все сжимается внутри, когда он вздрагивает, словно я его ударила, но я говорю себе, что это к лучшему.
— Ты говоришь это серьезно, — произносит он, хмуря брови.
Я глубоко выдыхаю и киваю в подтверждение. Его челюсть дергается, прежде чем он делает все возможное, чтобы смягчить мрачное выражение, изрезавшее его лоб.
— Я буду уважать твое решение, и ничто в твоем пребывании здесь не изменится по моей вине.
— Спасибо, — говорю я, склоняя голову и поворачиваясь к входу во дворец.
Он не гонится за мной, и я говорю себе, что это хорошо, но когда я допиваю остатки чая Кишека и ложусь спать, комната кажется более пустой, чем когда-либо прежде. Я ожидала от мужчины больше борьбы, но рада, что он не стал требовать объяснений или пытаться меня переубедить. Кажется.
Как это бывает почти каждую ночь с тех пор, как я во дворце, я ворочаюсь, уверенная, что не смогу уснуть, когда внезапно меня забирает пустота.
Еще рано, когда я просыпаюсь на следующее утро; цветочный пар плывет из ванны, словно духи знали, что я встану с рассветом. По-прежнему никаких признаков моего демона. Это должно приносить облегчение, но меня мучает вопрос, почему моя тьма начала отступать. Думаю, я предпочитала, когда всё было предсказуемо, даже если это означало терпеть моего демона каждый день.
Этим утром у духов особое настроение. Они хихикают придыхательным шепотом; весь разговор проносится мимо моих ушей волнами. После столь долгих усилий научиться слышать их, обнаружить, что они могут просто выбрать не быть услышанными, было, мягко говоря, разочаровывающе.
— Я почти уверена, что уже говорила вам однажды, что невежливо исключать присутствующих из разговора, — отчитываю я их, вскидывая бровь, глядя на Тиг.