— Ты хорошо справилась, — говорит мастер теней, поднимаясь на ноги и закидывая мешок на здоровое плечо, как только я затянула узел, закрепив повязку.
— Он собирался меня убить, — говорю я, снимая мешок с его плеча и вешая на свое. — Не обращайся со мной как с ребенком.
Может, в стычке я была бесполезна, но я могу хотя бы нести его вещи, пока он ранен.
— Шивария, — рявкает он, хватая меня за руку и резко разворачивая лицом к себе. — Ты. Справилась. Хорошо. Я знал взрослых мужчин, которые годами были полноправными Дракай, и все равно падали от рук воинов-фейнов за считанные секунды. Иногда «справиться хорошо» — значит просто выжить.
Я скрещиваю руки на груди и закатываю глаза.
— Это была не случайная группа бродячих фейнов. Они обучены бою, — говорит он, подтверждая мои подозрения.
— Что они здесь делали? И зачем им нападать на нас? Я думала, у нас мир.
— И среди фейнов, и среди людей полно тех, кто никогда не одобрял этот договор, — объясняет он. — Ла'тари не любят об этом говорить, но даже люди готовы закрывать глаза, когда посреди деревни без всяких объяснений находят изуродованное тело фейна.
Мне следовало бы сожалеть об этом — невинная жизнь есть невинная жизнь, — но всё, чему меня учили, твердит: большинство фейнов такие же, как те, с кем мы столкнулись сегодня. Я не могу избавиться от чувства, что чем их меньше, тем безопаснее мир. Это единственная мысль, которую я допускаю в свое сознание, оглядывая тела, разбросанные по маленькой поляне.
— Спасибо, что спас меня. — Произнося это, я пожимаю плечами, поудобнее устраивая тяжелый мешок на спине.
Он хмуро смотрит на меня сверху вниз.
— Ты не ожидала, что я вмешаюсь. Я увидел это на твоем лице в тот миг, когда наши взгляды встретились.
Я качаю головой и отвожу глаза, мечтая исчезнуть под тяжестью его пристального взгляда.
— Посмотри на меня, — требует он.
Я давлю в себе всхлип, подчиняясь, и прикусываю губу, чтобы унять подступающую дрожь: нервы наконец сдают.
— Ты можешь считать иначе, но твою жизнь стоит спасать. И я бы принял этот удар еще сотню раз, лишь бы видеть, как ты уходишь отсюда невредимой.
— Зачем тебе это? — Я не хочу, чтобы это прозвучало как обвинение.
— Потому что так поступают друзья. — Он звучит так уверенно.
— Мы не друзья, — напоминаю я ему.
— Ты права, — вздыхает он, и я киваю, словно на этом всё и закончится. — Но я хотел бы быть твоим другом, — добавляет он.
Я снова закатываю глаза, да так сильно, что запрокидываю голову, и направляюсь обратно к крепости.
— Никто не хочет быть моим другом.
— Я хочу, а до остальных какое дело? Любой, кто не хочет с тобой дружить, просто боится того, кто ты есть.
Я успеваю сделать еще три шага, прежде чем неохотно заглатываю наживку.
— И кто же я?
— Та, кому можно позавидовать, — ухмыляется он. — Никто не хочет проводить жизнь рядом с солнцем, когда его собственный свет на этом фоне кажется тусклым огоньком.
Понятия не имею, что он имеет в виду, но спорить больше не хочу. Должно быть, он потерял слишком много крови и начал бредить. Надеюсь, завтра он ничего из этого не вспомнит.
Путь до крепости занимает два часа, и половину этого времени я размышляю о том, что такое дружба между Дракай. Это чуждое понятие, которое мне не постичь. Слишком велика конкуренция, слишком высок риск предательства, а цена этого предательства — еще выше. Как же тогда я могу представить себе дружбу с мастером теней, и зачем ему вообще нужно что-то подобное — со мной? Эта мысль не дает мне покоя так долго, что я в конце концов сдаюсь и задаю вопрос — не то, чтобы я на самом деле всерьез рассматривала эту дружбу.
— Что бы это значило — если бы мы были друзьями?
Мастер теней пытается выглядеть безразличным, отвечая мне, но безуспешно. Я вижу, что мой вопрос привел его в восторг, и тот факт, что я его хоть чем-то порадовала, меня раздражает.
— Дружба для всех разная, — пожимает он плечами, — но, полагаю, для меня она выглядит так: я доверяю тебе, а ты доверяешь мне. Если я тебе понадоблюсь, я буду рядом, несмотря ни на что. А если ты понадобишься мне, я знаю, что ты тоже придешь на помощь.
— То есть ты сможешь просто призвать меня, когда захочешь? — хмурюсь я.