Боль. Сожаление. Вот и всё, чем я стану для генерала в конце. Ненавистным воспоминанием, которое он сделает всё, чтобы вырвать из ткани своего разума. Ошибка. Вот всё, чем я когда-либо буду для кого-либо.
Глава 26
ДВОРЕЦ А'КОРИ
Наши дни
Неужели мне вечно придется просыпаться от стука в дверь? Я открываю глаза, щурясь от света и свирепо глядя на высокие деревянные панели на другом конце комнаты, желая, чтобы они обратились в камень, дабы я могла снова провалиться в сон.
Нет. Не моей комнаты.
Генерал наклоняется надо мной, целует меня в макушку и набрасывает на меня халат. Он полностью одет и совершенно бодр. Слишком бодр. Я бросаю взгляд на ту сторону кровати, где он спал, когда я задремала, и на простынях едва ли есть хоть одна складка.
Сидя на коленях, я завязываю халат на талии, подавляя зевок. Я сонно улыбаюсь Риа, когда она входит, приглашенная генералом в военный кабинет. Женщина становится пепельно-серой, ее глаза вылезают из орбит, когда она видит меня. Несмотря на обмен ударами между нами, это определенно не то приветствие, которого я ожидала, и я хмурюсь, когда теряю ее из виду за дверями.
Я думала, мы неплохо поладили.
Протирая глаза ото сна, я склоняю голову к двери. Даже сквозь закрытую дверь я слышу, как голос генерала повышается за толстым деревом. Я улавливаю лишь несколько слов, но ясно, что она получает словесную взбучку за мой ненужный визит к Кадену прошлой ночью. Женщина лишь сделала то, о чем ее просила Ари, и я была более чем готова пойти на это. Я не приказываю ногам двигаться, они просто идут. Мгновение спустя я уже в военном кабинете с ошеломленной и все еще бледной Риа и сердитым генералом, стоящим напротив нее.
— Тебе что-то нужно, миажна? — спрашивает он.
Риа стонет, и мне кажется, что ее глаза вот-вот закатятся. Эта женщина не похожа на ту, что падает в обморок, но то, что он наговорил ей до моего прихода, определенно подвергает эту теорию испытанию.
— Я просто пришла узнать, в какое время Риа хотела бы встретиться для наших утренних тренировок, — говорю я, словно это самая естественная вещь в мире.
— Лейтенант не будет…
— Семь утра — не слишком рано? — спрашиваю я, и она открывает рот, когда я игнорирую возражение генерала. — Возможно, после обеда тебе будет удобнее?
— Не оставите ли вы нас, лейтенант? — генерал заставляет себя говорить ровным голосом.
Она вздрагивает от приказа генерала, не поднимая глаз от пола, пока шаркает в главную комнату, закрывая за собой дверь.
Он смахивает невидимую пылинку со своей туники и приподнимает мой подбородок одним пальцем, пока я не упираюсь взглядом в море темно-синих глаз, и говорит:
— Нет.
Этот приказ должен бы меня разозлить, должен бы задеть мою упрямую натуру, но от этого слова и требовательного взгляда мужчины у меня внутри все плавится.
— Я найду кого-нибудь другого, чтобы учить тебя, — говорит он, как будто на этом вопрос исчерпан.
— Кого-то менее умелого, — говорю я, с раздражением вырывая подбородок из его пальцев.
Его челюсть дергается.
— Того, кто не вернет тебя мне сломанной.
— Это была всего лишь царапина, — говорю я, и он фыркает на это заявление, пока я продолжаю спорить. — И она мне нравится.
— Тебе нравится Риа? — он таращится на меня, — Ты приставляешь нож к моему горлу, когда я пытаюсь тебе помочь, но женщина ставит тебе фингал, и она тебе нравится?
— Она не пыталась меня раздеть, — говорю я с многозначительным взглядом.
— Я спасал твою жизнь, — рычит он.
Очевидно, он все еще не забыл об этом.
— Как и она, тренируя меня, — огрызаюсь я. — Но она не сможет, если ты ей не позволишь.
Выглядит так, будто его зубы вот-вот треснут под давлением челюстей, когда я смягчаю позицию и беру его руку в свою.
— Пожалуйста, Зейвиан.
Я думала, что моя мольба смягчит его, но я ошиблась. В его глазах — чистое желание, когда он поднимает меня на военный стол. Рассыпая деревянные корабли и пехоту по картам Терра, он вжимается между моих ног, и в следующую секунду его рот накрывает мой.
Страстный жар его губ. Горсть волос, которую он сжимает на моем затылке. Давление его тела на мое. Мужчина практически дикий. Он прерывает поцелуй, и я делаю глубокий вдох; сердце грохочет в груди.
— Скажи это снова, — говорит он.
Я сглатываю ком в горле.
— Пожалуйста.
Он улыбается, качая головой.