— Закричишь — и я тебя прикончу, — говорит незнакомец.
Мужчина, приставивший нож к моему горлу, — чистокровный ла'тари. Волны золотистых волос обрамляют его лицо, а закругленная раковина уха — уже не то утешительное зрелище, каким когда-то было. На каждый его шаг вперед я делаю шаг назад, пока моя спина не прижимается к высокому деревянному столбику в углу кровати. Кончик его ножа пронзает мою плоть, выманивая маленькую каплю крови. Теплая жидкость стекает по шее, пачкая ткань моего платья.
Он Дракай средних лет, судя по его кожаной одежде и тому, как он держится. Свободной рукой он приподнимает мои густые локоны, фыркая, когда его взгляд останавливается на кончиках моих ушей.
— Ты похожа на одну из них, — выплевывает он оскорбление. — С таким же успехом можешь ею и быть, раз фокаешь одного из них.
Он придвигается вплотную, прижимаясь телом к моему, кивая головой в сторону двери, когда говорит:
— Не похоже, что они скоро войдут. Может, я покажу тебе, что ты упускаешь, пока занята тем, что воротишь нос от своего собственного вида, — он наклоняется близко, его голос падает до шепота, когда он добавляет: — Прежде чем оставлю тебя истекать кровью на полу.
Его свободная рука возится со шнуровкой на штанах.
Если я попытаюсь заговорить, я не сомневаюсь, что мужчина перережет мне горло, не рискуя предупредить остальных. В конце концов, я не та причина, по которой он пришел. Не случайно мужчина оказался в комнате генерала. И даже если бы он выслушал, что я могу сказать? Очень немногие знают о моей миссии здесь.
Я могла бы обезоружить мужчину, взять его в захват и попытаться убедить, что мы на одной стороне. Но всё мое существо бунтует против мысли оставить его в живых. Этот человек может носить кожаные одежды Дракай, но его действия позорят это имя. Последняя милосердная мысль, оставшаяся у меня для него, поглощается моим демоном, когда он шепчет напоследок:
— Я получу удовольствие, убивая его, пока он смотрит, как ты умираешь.
В коридоре воцаряется тишина, когда генерал выкрикивает срочную команду. Словно в ответ на печь ярости, разгорающуюся внутри меня, сама Терра начинает содрогаться у меня под ногами. Слишком легко обезоружить мужчину, когда он отвлечен нарастающей дрожью земли.
Я хватаю его запястье, выкручиваю и позволяю кинжалу упасть в мою свободную руку. Время, кажется, замедляется, и я ухмыляюсь, довольная шоком, переполняющим его черты. Он делает шаг назад — ошибка, которая будет стоить ему жизни. Не то чтобы у него вообще был шанс выйти из комнаты живым. Простое движение дает мне пространство, необходимое, чтобы отпрянуть и нанести мощный удар ногой ему в грудь, сбивая с ног.
Двери комнаты стонут и трещат громоподобными раскатами, когда мужчина падает на маленький столик, опрокидывая дребезжащую вазу, которая разбивается на полу вокруг него. Едва он успевает прийти в себя, как я уже сижу на нем, зажав его ноги между своих бедер; его собственный нож полосует нежную плоть его горла. Его глаза вылезают из орбит, и мой демон извивается от тошнотворного звука булькающего хрипа, который я слышала почти каждую ночь годами.
Кровь начинает заполнять легкие мужчины, и я наклоняюсь, мысленно заставляя его осознать свое преступление, прежде чем свет покинет его глаза.
— Угрожай тому, что принадлежит мне, и я буду охотиться за самой твоей душой даже за вратами халиэля.
Двери прогибаются и распахиваются настежь; дрожь земли прекращается, когда они ударяются о стены с такой силой, что мрамор трескается. Я выдергиваю нож из горла мужчины; теплая струя крови заливает перед моего платья, когда я поднимаю голову, встречаясь взглядом с генералом.
Есть много вещей, которые я ожидаю увидеть на его лице, пока он оценивает открывшуюся картину. Отвращение, страх, настороженность, шок, но ничто не подготовило меня к выражению беспокойства, когда его взгляд падает на меня, и к ярости, которая следует за ним, когда он замечает тело.
Он пересекает комнату стремительным шагом, заключая меня в объятия, выкрикивая приказы стражникам, которые вливаются в комнату следом за ним.
— Ты ранена? — спрашивает он, и его голос полон тревоги.
Я едва слышу его сквозь звон в ушах и качаю головой.
Риш осматривает место бойни, стиснув челюсти и широко раскрыв глаза. Он одобрительно кивает мне, прежде чем генерал увлекает меня в ванную комнату, закрывая за нами двери.