Время превращается в туманное подобие реальности. Зубы начинают стучать. Мое тело сотрясает дрожь, словно я часами была погружена в лед. Генерал поворачивает рычаг на стене, и поток теплой воды срывается из отверстия в потолке, падая мне на голову, как тяжелые капли дождя.
Он стягивает пропитанное кровью платье через мою голову, бросая его на пол, где оно приземляется с влажным шлепком. Избавившись от моих брюк, он затягивает меня под воду. Он намыливает темную ткань густым слоем мыла и быстро стирает все следы крови с моей кожи.
Обойдя вокруг меня по небольшому кругу, он тщательно осматривает каждый дюйм моего тела. Я отмахиваюсь от него, когда он заходит на второй круг. Я не ребенок, и мне не нужно, чтобы мужчина со мной нянчился.
Я выхватываю банку с пенящимся кремом и вымываю кровь из волос, едва не выронив сосуд, когда руки снова начинают дрожать. Он не пытается сделать это за меня. Он просто стоит в стороне, давая мне возможность дышать, наблюдая из-под нахмуренных бровей; его брюки и туника насквозь промокли и облепили тело.
Я всё еще грязная, я чувствую это. Я скребу тело другой густо намыленной тканью, пока бледная слоновая кость моей кожи не начинает краснеть. Всё еще грязная. Я тянусь за другой тряпкой, но он перехватывает мое запястье.
— Хватит, миажна.
Я не могу встретиться с ним взглядом, не выношу скорбного тона его голоса. Выдернув запястье из его хватки, я беру большое сложенное полотенце с соседнего столика и вытираюсь. Он следует за мной в гардеробную, меняя мокрую одежду на сухие свободные льняные штаны, и терпеливо ждет, пока я переодеваюсь в ночную сорочку.
Я прохожу мимо него в главную комнату, замирая в дверной арке и бросая взгляд на белый каменный пол, где я оставила тело. От мужчины не осталось и следа. Осколки опрокинутой вазы уже убраны. Если не считать трещины в мраморной стене и разбитой в щепки деревянной двери, ведущей в коридор, нет никаких признаков борьбы.
Генерал подходит и встает рядом, когда мой взгляд задерживается на том месте, где я оставила окровавленный труп. Я убила одного из своих. Ради него. Ради мужчины, стоящего рядом. Я могу солгать и сказать, что это было ради защиты моей чести. Учитывая обстоятельства, никто и не подумает иначе, но я знаю правду.
Я могла бы использовать это в своих интересах. Могла бы помочь убийце прикончить мужчину, устранить генерала королевской армии, и всё это — сохраняя маску невинности. Но я не могу заставить себя пожалеть о своем решении. Я вкладывала смысл в свои слова, даже сейчас, и я поступила бы гораздо хуже с любым, кто попытался бы навредить ему. Даже при том, что сама я готова причинить этому мужчине вред больший, чем удар кинжала в сердце. По крайней мере, он будет жить. Я прослежу за этим.
— Он пришел сюда, чтобы убить тебя, — говорю я себе под нос.
Я отваживаюсь взглянуть на генерала. В его глазах всё еще читается мягкость и тревога, когда он кивает.
— Я не могла ему позволить, — признаюсь я.
Генерал снова кивает и говорит:
— Я знаю.
Откуда он может знать? Я и сама этого не знала.
Я смотрю на пустое пространство на полу, совершенно потеряв счет времени, пока генерал не берет мою руку в свою.
— Скажи мне, что тебе нужно, миажна.
Как я могу сказать ему, что мне нужно, если я даже сама этого не знаю? Что мне нужно? Смерть каждого убийцы на том корабле. Конец войны. Мир между нашими королевствами и сытость для каждой голодающей души на Терре. Безопасный дом для феа. Как всё стало так сложно?
У меня нет слов, чтобы начать объяснять всё, в чем я нуждаюсь, и даже если бы были, это то, что он не может мне дать. Поэтому я веду его к кровати и забираюсь под одеяло. Генерал гасит последние мерцающие огни и молча ложится рядом.
Я только устроилась, когда его рука скользит под меня, и он притягивает меня к себе. Он кладет подбородок мне на макушку, и я утыкаюсь носом ему в грудь, вдыхая его запах. Напряжение покидает мое тело в то мгновение, когда легкие наполняются ароматом цитруса и кедра. Я не просила об этом, но, возможно, он знал то, чего не знала я. Что это, именно это — то, что мне нужно.
Глава 27
ДВОРЕЦ А'КОРИ
Наши дни
— Поцелуй меня на прощание, миажна, — он касается губами моего виска, пока его пальцы нежно скользят вдоль линии моей челюсти.
Я сажусь прямо, одеяло падает с груди, увлекая за собой тонкую бретельку с плеча. Он в полном комплекте кожаной брони; два меча с длинными черными клинками закреплены за спиной, а на плечи наброшен плотный плащ. Я в замешательстве хмурю брови и спрашиваю: