— Держи ее здесь, пока я не умру. Когда это время придет, я передаю ее приговор тебе, Торен.
И вот, мужчина улыбается.
Сисери вызывающе вскидывает подбородок, но невозможно не заметить страх в ее глазах или дрожь губ. Как и Риа, Торен явно не друг этой женщине. Выражение его лица говорит мне, что он будет счастлив позволить ей гнить здесь срок, который ни один смертный не в силах постичь.
Жалкий вопль ее гнева заполняет коридоры, когда мы возвращаемся к свету верхних казарм. Я подавляю мысли о странном разговоре, свидетелем которого стала внизу, и сосредотачиваюсь на том, зачем пришла.
— У всех под твоим командованием есть такая комната, как у Сисери? — спрашиваю я.
Несмотря на его очевидное отношение к Ла'тари, мужчину, похоже, не беспокоит мой вопрос, когда он отвечает:
— Мы строим дома для наших офицеров и помогаем обеспечивать их семьи. Небольшая деревня, которую ты видела наверху, по большей части состоит из этих семей. Только новобранцы живут в маленьких комнатах казарм, но их комнаты гораздо удобнее, чем камеры внизу.
Словно видя невысказанный вопрос, застывший у меня на языке, он говорит:
— Как я мог просить их рисковать жизнями за А'кори и при этом селить их как преступников?
Я остаюсь задумчивой, взвешивая каждый ответ Торена. Он не уклоняется от моих вопросов и, по сути, кажется готовым раскрыть даже больше, чем я спрашиваю. Я пытаюсь осмыслить мир, который только начала узнавать, не в силах состыковать его с историей о фейнах, которую мне рассказывали всю жизнь.
Когда мы уезжаем поздно днем, Торен заверяет меня, что мне здесь рады в любое время. Не могу отделаться от мысли, что подарок в виде заключения Сисери много значил для мужчины: некоторые морщины, украшающие его лицо, разглаживаются, и он склоняет голову на прощание.
Глава 29
ДВОРЕЦ А'КОРИ
Наши дни
Риа оставляет меня наедине с моими мыслями, пока мы едем обратно во дворец. Я говорю себе, что причина, по которой они обращаются со своими солдатами лучше, заключается в том, что они могут себе это позволить. Я говорю себе, что причина, по которой ла'тарийские заключенные часто умирают от голода, заключается в том, что у нас не хватает ресурсов, чтобы их прокормить. И всё это, говорю я себе, вина А'кори, вина их короля. Но сколько бы раз я ни повторяла эту ложь, я не могу заставить себя в неё поверить.
Меня вырывает из сводящего с ума потока мыслей на полпути обратно во дворец тихое ругательство лейтенанта. Я следую за ее взглядом к пятерым всадникам, приближающимся с севера.
— Что случилось? — спрашиваю я, щурясь в тщетной попытке разглядеть то, что ее острые глаза фейна так легко видят издалека.
— Постарайся не ввязываться в драку, но если придется, постарайся не умереть.
Это всё, что она успевает сказать, прежде чем они едва не сталкиваются с нами, преграждая нам путь на восток. Четверо людей — трое мужчин и одна женщина — сидят верхом на своих лошадях рядом с седовласым мужчиной с темно-коричневой кожей и темно-синими глазами.
— Шивай латрек, — приветствует его Риа.
— Шивай тиен, — отвечает он хриплым голосом.
Одна из немногих фраз, которые я подхватила в детстве, движимая любопытством после моей первой встречи с фейнами. Это древнее и формальное приветствие из времен их истории.
Шивай латрек. Пусть свет всего живого встретит тебя утром.
Шивай тиен. Пусть свет всего живого найдет тебя во тьме.
— Быть может, вы будете так добры предложить нам небольшую помощь. Мы немного заплутали в поисках казарм, — говорит мужчина-фейн со знающей улыбкой.
Даже если бы Риа не была напряжена до этого, его расспросы заставили бы мурашки пробежать по моей спине.
Лейтенант без колебаний отвечает:
— Прошу прощения, друг. Я не знала, что в этих краях есть какие-то казармы.
Мужчина ухмыляется ей с недоверием, картинно осматривая ее форму. Риа натягивает поводья, заставляя кобылу отступить от их группы.
— Если я больше ничем не могу вам помочь, нам нужно ехать, — говорит она.
Именно напряжение в ее голосе заставляет меня вытащить кинжалы из ножен, чтобы они легли в ладони. Едва рукояти касаются моих рук, как его улыбка становится зловещей.
— Я могу придумать массу способов, как вы можете оказать мне дальнейшую помощь, — он кивает головой в нашу сторону, отдавая приказ остальным: — Взять их живыми.
Риа могла бы ничего не говорить, учитывая, сколько внимания я уделила ее предупреждению. Не раздумывая, я делаю движение запястьем, и один из моих клинков из фейнского камня прочно вонзается в глаз мужчины. Я не ожидаю, что это убьет его: всю жизнь меня учили, насколько трудно убить фейна. Но он падает с лошади, обрушиваясь кучей неподвижной плоти.