Допив остатки чая, я встаю со своего места. Ари поднимается мне навстречу, забирая чашку из моих рук с легкой улыбкой, которая кажется искренней.
— Спасибо, что пришла навестить меня. И за твое любопытство.
Я склоняю голову, не зная, как ответить женщине. Сегодняшний вечер, кажется, прошел хорошо, даже если Кишеку не стало лучше, несмотря на ее настойчивые утверждения, что мои вопросы помогут ему. Я направляюсь к двери, останавливаясь, когда моя рука обхватывает ручку, и оглядываюсь через плечо.
— Ты покажешь мне свой дар? — спрашиваю я.
Легкая улыбка исчезает с ее утонченных черт, и она качает головой. Я стараюсь не показывать разочарования. Конечно, она не покажет. Она только что сказала мне, насколько важны их секреты, а затем подтолкнула меня задавать вопросы, на которые дает лишь частичные ответы. Я чувствую, как спина непроизвольно напрягается от отказа на мою просьбу, и ее лицо поникает.
— Надеюсь, ты поверишь мне, когда я скажу: если бы я могла показать тебе, я бы это сделала, — говорит она.
Я снова киваю, принимая это, и выскальзываю в коридор.
Глава 34
ДВОРЕЦ А'КОРИ
Наши дни
— Полагаю, ты не получил никаких вестей о Ватруках, пока я была у Ари? — спрашиваю я, когда генерал закрывает за нами двери своей комнаты, прекрасно понимая: если бы он что-то узнал, это было бы написано на каждой суровой черте его лица.
— Нет. Сомневаюсь, что мы найдем их, пока они сами не решат нам показаться. А они решат. Всё, что мы можем делать до тех пор, — это готовиться к этому дню, — генерал подталкивает меня в ванную. — Феа в северных лесах уже нашли бы лагерь Ватруков, если бы среди них не было Арды. Он — глайер, как и Ари.
— Он скрывает их? — я сама удивляюсь своему тону и не понимаю, почему не пришла к этому выводу раньше.
Конечно, у Ватруков должны быть средства, чтобы скрывать себя и Дракай. Иначе они никогда не отправили бы в А'кори так мало сил, учитывая, что их миссия отнюдь не мирная. Хотя я до сих пор не имею представления об истинной силе, которой обладают фейны, я должна предположить: если бы Ватруки были достаточно сильны, чтобы пойти войной на своего короля и его подданных, они бы сделали это давным-давно.
Меня не воспитывали командовать армией, но Бронт научил меня тактике достаточно, чтобы у меня побежали мурашки по коже, когда я взвешиваю их варианты. Их пришло слишком мало, чтобы ввязываться в открытую войну. Нет. Это будет не битва мастерства на открытом поле боя. Если они здесь, чтобы забирать жизни, они будут действовать через стратегию и хитрость.
Генерал разглаживает складку на моем лбу большим пальцем, даже когда сам пытается сдержать хмурую гримасу. Он тоже это знает: всё, что мы на самом деле можем, — это оставаться начеку, надеяться на лучшее и готовиться к худшему.
Я знаю, что мне нужно подумать об этом: о Вос, о Ла'тари, о Филиасе и обо всём, на что намекал этот человек сегодня днем; о спрайтах и их заявлениях, обо всех вопросах, которые я позволяю себе не задавать. Но когда мужчина позади меня притягивает меня спиной к своей груди, и его рот касается моего плеча, я изгоняю каждую мысль, кроме ощущения его губ на моей коже. Я закрываю глаза и наклоняю голову в сторону, открывая ему доступ к горлу, улыбаясь, когда чувствую, как его клыки скользят по неглубоким венам, пульсирующим под кожей.
— Они только для вида? — спрашиваю я с кокетливой улыбкой на лице. — Или мне стоит беспокоиться?
Я разворачиваюсь в его объятиях, опуская взгляд на тонкие кончики его четырех острых зубов.
— Я никогда не дал бы тебе повода бояться меня, миажна. Но если бы кто-то другой когда-либо обнажил на тебя клыки, он не прожил бы дольше этого мгновения.
Я решаю здесь и сейчас, что никогда не расскажу ему подробности моей стычки с Сисери. Я не сомневаюсь, что мужчина выполнит свою угрозу, а мне бы очень не хотелось лишать Торена его пожизненной заключенной.
— Значит, они для насилия? — спрашиваю я.
— Для насилия, — заверяет он меня, касаясь губами моего виска, — и для удовольствия.
Последнее он мурлычет мне на ухо, и я дрожу от невысказанного обещания в его словах.
— Покажи мне, — говорю я, прижимаясь к нему и задумываясь об опасной природе своей просьбы только после того, как она уже сорвалась с языка.
— Скоро, — его глаза сверкают обещанием этого будущего, но всё, что я чувствую, — это сожаление.
Мое пребывание здесь никогда не планировалось как долгое, и «скоро» может наступить недостаточно быстро.