— Лианна знает, что ты здесь? — Его бровь ползет вверх под странным углом, натянутая свежим, болезненным рассечением над глазом.
— Ты же знаешь, что нет, — отвечаю я. — Мне просто нужно немного выпустить пар.
Годами я полагалась на утренние тренировки со старым генералом. Он не скрыл удивления в тот первый день, когда я пришла на спарринг, пока вся крепость спала, но лишних вопросов не задавал и всегда был рад помочь. Спустя недели спаррингов он уже ждал меня по утрам. Спустя месяцы, казалось, этот ритуал стал необходим ему самому. Я не его любимая ученица, я вообще ничья не любимая, но спустя все эти годы я стала лучшей.
Он улыбается и качает головой, несколько выбившихся прядей падают ему на лицо.
— Не сегодня.
— Бронт…
Он перебивает меня, прежде чем я успеваю возразить. Даже не знаю, зачем пытаюсь: я еще ни разу не выиграла у него спор. Каждая его часть выкована из стали — от мускулистого тела до несокрушимой воли, сделавшей его генералом. Даже отставка этого не смягчила.
— Сегодня важный день. Не могу отправить тебя на А'кори с разбитой губой, — говорит он с понимающей улыбкой.
Может, Лианна и заставила меня вступить в ряды Феа Диен, но я всегда чувствовала себя как дома именно на ринге, в бою. Если мне суждено однажды погибнуть смертью воина, я предпочла бы, чтобы это случилось на поле битвы, а не запутавшись в шелковых простынях после неудачного соблазнения.
Никогда не пойму, о чем думала Лианна, когда сделала меня тем, кто я есть. Я для этого не создана. Я провела жизнь среди женщин, упивающихся погоней, охотой, хитростью, но мне всегда было на это плевать. Я всегда была и всегда буду острым клинком, спрятанным в вазе с прекрасными цветами.
Я одариваю Бронта насмешливой улыбкой.
— Чтобы разбить мне губу, старик, тебе для начала придется хоть раз по мне попасть.
Его слишком легко спровоцировать: он отлипает от ограждения, улыбка сползает с лица, а кулаки сжимаются по бокам. Он делает шаг ко мне, и я переступаю с ноги на ногу, готовясь к его выпаду.
Хорошо.
Разрядка, которую я ищу на ринге каждое утро, — это эгоистичная потребность. Адреналин, впрыскиваемый в вены, всегда был самым быстрым способом очистить разум и избавиться от кровавых видений, приходящих по ночам. Разумеется, эта нужда, что движет мной, помогает оттачивать мастерство. К двадцати четырем годам, часы, проведенные в утренних спаррингах с генералом, превратили меня в эффективное оружие, и теперь в рядах Ла'тари тех, у кого есть шанс одолеть меня один на один, можно пересчитать по пальцам одной руки.
Моя спина деревенеет, когда голос Лианны плывет по воздуху, лаская слух, словно смертоносный шелк.
— Шивария, я рада видеть, что ты сегодня рано встала.
Бронт тут же снова расслабленно приваливается к ограде, будто секунду назад не собирался доказать, как быстро он может меня переиграть. Ему это не удавалось уже много лет, и я сильно сомневаюсь, что ему хватило бы смелости действительно разбить мне губу, несмотря на все предшествующие подначки. Если этот человек кого-то и боится на этой стороне континента, так это Лианну, и никто из тех, кто встречал эту женщину, не стал бы его за это винить.
— Доброе утро, Лианна, — отвечает Бронт с улыбкой, наблюдая за ее приближением, и его взгляд оценивающе скользит по ее фигуре вверх-вниз.
Ее темные зрачки расширяются, как у крупной кошки, оценивающей добычу. У мужика есть яйца, этого не отнять. За те двадцать лет, что я знаю эту женщину, я ни разу не видела у нее любовника, хотя вполне допускаю, что она просто убивала любого, кто ей не угодил. То есть абсолютно каждого.
Лианна, моя наставница, учитель и мучитель, плывет через двор мучительно грациозной походкой. Ее медовые волосы эффектно контрастируют со смуглым оттенком кожи, ниспадая на спину неестественными спиралями, кое-где перехваченными маленькими гребнями. Ее глаза горят явным удовлетворением от того, что она нашла меня здесь. Я не удивлена ее появлению. Она обладает жуткой способностью читать мои мысли, зачастую задолго до того, как я сама их осознаю.
Я ненавижу то облегчение, которое накатывает на меня оттого, что она не застала меня в разгар поединка со старым генералом. Она могла бы прикончить его за одну-единственную отметину на моем теле сегодня. А если я ее разозлю, эта женщина вполне способна нанести мне свое, особое, жестокое наказание, не оставив на моей коже и следа.
— Решила покончить с прощаниями? — сияет она, останавливаясь рядом со мной, и тут же хмуро оглядывает мою черную кожаную форму. — В этом нет нужды, — небрежно отмахивается она, — просто следуй моим инструкциям, и ты вернешься меньше, чем через год.