Я не вздрагиваю, когда за ним хлопает дверь. Я не падаю на колени и не плачу. Мне просто жаль ее — девушку, стоящую в одиночестве в этой комнате. Ту девушку, которой я была раньше.
Я пытаюсь воссоздать в памяти образ той девчонки, понимая в глубине души, что никогда больше ее не увижу. Через десять лет я забуду часть ее черт; те черты, с которыми, я уверена, важные люди в моем далеком будущем хотели бы познакомиться, но теперь никогда не узнают. Части, которые я хочу сохранить, и части, которые я жажду забыть.
Я подбираю с пола маленький кожаный мешочек, трачу час на то, чтобы довести свои локоны до совершенства, и искусно вплетаю в пряди множество драгоценностей, пока шелковистые черные спирали не начинают сверкать, как небеса в новолуние.
Лианна сделала правильный выбор, собрав платье, которое я надела для прибытия. Линия выреза проходит высоко и широко по плечам. Тонкая ткань закрывает каждую часть моего тела, и всё же каким-то образом её цвет слоновой кости сливается с моей кожей, не оставляя места воображению.
Я накидываю на плечи легкий плащ, оттенок серого в котором идеально сочетается с моими глазами. Маленький кожаный мешочек, оставленный мастером теней, я кладу в надежно спрятанный внутренний карман, гадая, законно ли вообще это вещество. Лучше держать его подальше от глаз, на всякий случай.
Я жду на койке, и вскоре корабль бросает якорь в порту. Когда капитан приходит за мной, я следую за ним без колебаний, оставляя в этой маленькой комнате, где ее разбили на куски, ту женщину-Дракай, которой я была еще несколько часов назад.
— Леди Шивария, — капитан предлагает мне руку и выпячивает грудь, пока я осматриваю его парадную форму и киваю в знак одобрения.
Взяв его под локоть, я плавно надеваю маску женщины, роль которой мне суждено сыграть. Капитан с показной торжественностью ведет меня по верхней палубе. Его команда разглядывает меня, перешептываясь. Без сомнения, все они гадали о таинственной леди, привезенной из-за моря в надежде соблазнить короля. Местные рабочие в доках провожают меня взглядами, а изящные экипажи замедляют ход, проезжая мимо — их пассажиры с любопытством выглядывают наружу.
Простая, но элегантная карета подъезжает к подножию трапа, и капитан сопровождает меня на пристань. Дверца распахивается, и из кареты вальяжно выходит рослый, слегка полноватый мужчина с темными глазами и тщательно уложенными золотистыми волосами, которые изысканно контрастируют с его смуглой кожей цвета палисандра. Он одет в претенциозный костюм из пурпурного бархата с пуговицами, усыпанными бриллиантами. Достав из кармана яркий платок, он бросает свирепый взгляд на свежую кучу навоза. Махая тканью перед лицом, он обходит кучу с натренированным изяществом и улыбается, взглянув на меня.
— Ах, моя прелестная племянница! — говорит он, когда подходит, целует меня в обе щеки и заключает в теплые объятия. — Как я рад тебя видеть! Как поживает мой дорогой брат? О небо, как же ты выросла! — он сияет и указывает на карету. — Идем. Уверен, ты устала после долгого путешествия.
Я позволяю капитану передать меня незнакомцу, принимая предложенную руку. В тот миг, когда моя нога касается ступеньки кареты, кожу покалывает — нежный ветерок скользит по щеке, принося с собой запах шторма. Моя спина невольно деревенеет, шаг сбивается. Я уже знаю, что увижу, если обернусь. Поэтому я лишь благодарю «дядю» за поддержку и сажусь в карету, не оглядываясь назад.
Глава 9
ПОМЕСТЬЕ, А'КОРИ
Наши дни
Филиас, мой «дядя», кажется на редкость жизнерадостным человеком. Разыгрывает ли он спектакль для меня или для зевак, нас разглядывающих, но он картинно указывает на все самые впечатляющие места, мимо которых мы проезжаем, пока карета скользит по безупречным дорогам А'кори. Древние мощеные улицы бесконечно далеки от грязных, изрытых войной колей, покрывающих Ла'тари.
Весь этот город на склоне холма — потрясающая вереница смелых красочных зданий, громоздящихся друг на друге; каждый дом и лавка выше предыдущего. Большие балконы украшают большинство домов. Широко распахнутые двери открыты навстречу весеннему бризу, вытягивающему длинные полотнища прозрачных тканей в сторону моря.
Парки на утесах, спроектированные с большим умом, украшены большими медными статуями, давно покрывшимися патиной от соленого морского воздуха. Многие из них обращены взором к открытым водам океана; настолько реалистичные в своем исполнении, словно они когда-то несли дозор, но застыли в своей форме после столетий охраны родных домов.